Летящие к Солнцу. Вопрос веры

 – Свобода! Свобода! Viva la libertad![18 - Да здравствует свобода! (исп.)]

Я открыл глаза. Джеронимо уже забрался в кресло. Как же быстро у него меняется настроение, уму непостижимо. Глаза горят, самого аж трясет.

– Разгерметизация? – проворчал я, хватаясь за штурвал.

Редкие снежинки размазывались по стеклу. Я включил прожекторы и с облегчением увидел, что полоса уходит далеко, а не заканчивается бетонным забором через пару метров. Настроил закрылки и почувствовал, как колеса теряют контакт с землей.

– Я предвидел сложности, – сказал Джеронимо. – Черт побери, Николас! Получилось!

– Сбегай в хвост, поделись восторгом с Вероникой. Заодно намекни, что всадить мне пулю в башку сейчас – не самая лучшая затея.

Момент, когда взлетная полоса исчезает из виду, нельзя передать словами. Как будто заканчивается одна жизнь и начинается другая, та, в которой все зависит лишь от тебя и машины, а то, что на земле, теряет какой-либо смысл.

Судя по тому, как рвануло самолет при разблокировке, мощность двигателей существенно отличалась от полагающейся.

Я воспользовался этим преимуществом и, потянув штурвал на себя, заставил машину резко набирать высоту. Не то чтобы я куда-то торопился, просто мной овладела паскудная жажда отмщения. Представил, как где-то там барахтается Вероника, если, конечно, еще жива. Вот тебе, дорогая, за руку, за «подружку», и за «детей», и за «кучу дерьма».

Хотя уши закладывало от разницы давлений, я расслышал яростный писк и коварно улыбнулся холодной черноте перед собой.

Высотомер начал волноваться, и я нехотя положил самолет на курс, сверившись с электронным и обычным компасами. Посмотрел на Джеронимо. Парень задыхался. Его глаза, казалось, излучали свет.

– Божественно! – простонал он. – Я в самолете! Я…

Он наклонился, вынул из-под сиденья бумажный мешок и сунул туда голову. Я деликатно отвернулся, притворяясь, что не слышу, как его выворачивает. Мой взгляд упал на стекло как раз вовремя, чтобы увидеть отражение спешащей в кабину фигурки.

– У тебя секунда на то, чтобы развернуть самолет! – Капли слюны попали мне на щеку, холодный ствол пистолета уперся в висок.

– Ты про «бочку»? – поинтересовался я. – Слушаю и повинуюсь. Джеронимо, закрой пакет.

Услышав шуршание, я сделал рассчитанное движение штурвалом, и гироскоп задребезжал, сходя с ума от ужаса. Взвыл в полном восторге Джеронимо. Взвизгнула, падая на потолок, Вероника.