Место Силы. Первый уровень. Здравствуй, друг

Открылась одна из дверей внизу, и я увидел толстяка. Живого, целого и невредимого толстяка. О том, что он протрезвел, и говорить было нечего. Вёл себя тише воды ниже травы. Толкал тележку вроде той, что я видел у немецкого пацана этим утром, но вместо контейнера на ней стояли два ведра и швабра.

Рядом с толстяком шагала коротко стриженная девушка лет двадцати и что-то ему негромко объясняла. Они двигались к лестнице.

– Уборка, – прокомментировал Сайко. – Здесь у нас всё отлажено. Уборка – в районе полудня, когда в коридорах точно никого.

Ты оставил свою дверь открытой?

– Нет, – ответил я.

Как-то непривычно было. Пусть красть у меня нечего, и пакостить мне никто не станет – как мне неоднократно сказала Лин, – всё равно своя комната есть своя комната.

– Зря. Кроме тебя её никто не откроет. Как и твой шкафчик. Ну ничего, уборка каждый полдень. Надеюсь, ты не успел сильно запачкать пол.

Прежде чем я ответил, Сайко легко вспорхнул на перила и повернул ко мне голову:

– А вот ещё один совет, Крейз, ты разоряешь меня.

Запомни: ты больше – не человек. И чем скорее приучишь к этому мозг – тем быстрее начнёшь прогрессировать, повышая свои шансы на то, чтобы выйти на следующий уровень.

Сказав это, Сайко прыгнул.

У меня дёрнулось сердце. Я вцепился в перила обеими руками и смотрел, как сумасшедший японец перекувырнулся в воздухе через голову и обрушился на пол.

Не было хруста сломанных ног, не было крови и криков. На Сайко обратили внимание только те, кому пришлось изменить траекторию движения, чтобы не столкнуться с ним.

Он приземлился на ноги, кажется, даже не согнув коленей. Повернулся ко мне, подмигнул, поправил фуражку и крикнул:

– Ставлю! «Псы» обделаются.

– Сайко, ты охренел? – заорал кто-то, вскочив ногами на стол. – Ты нас кидаешь?!

– Да мы уже третью неделю сидим втроём, сколько можно сидеть? – махнул рукой Сайко. – Я люблю тебя всем сердцем, Биас, но лучше буду слать тебе лучи своей любви со второго уровня.

Внизу засмеялись. Послышались голоса, начались шевеления.

Все разделялись на две половины: тех, кто ставил на «Псов», и тех, кто ставил против.

Я посмотрел на пятёрку, стоявшую особняком. На тех, кому сейчас предстояло пойти… куда-то и сражаться, видимо, с теми же шатунами.

Пятеро молчаливых парней. Они стояли спокойно, как будто вообще не замечая суеты вокруг. О чём-то негромко переговаривались – обсуждали стратегию?

И они все были во «второй коже», или, как её тут прозвали, в «обтяжке».