Князь Барятинский. Ближний Круг

А если не сумею?! Если впереди – вечность в инвалидном кресле, с кислородной маской на лице?! Живой иконой Сопротивления – не способной самостоятельно справить нужду…

– Твоя борьба не окончена, – возник вновь тот голос. – Меняется лишь арена, но суть остаётся неизменной. Ты не был создан для покоя, мятущийся дух.

Если бы я мог – я бы скрипнул зубами. Он был прав, тысячу раз прав, этот бестелесный голос. Таких, как я, социум порождает, чтобы излечивать собственные недуги. Другого назначения у нас нет.

И я рванул туда, куда тянул меня неведомый магнит.

Что-то толкнулось в меня. Не сразу я понял, что это атака. Жалкая, смешная атака существа, которое даже издали никогда не видело настоящей битвы.

– Нет! – зазвенел другой голос, и в нём волнами перекатывался страх. – Не смей!

– Не смей говорить мне, чтобы я не смел, – ответил я. – Ты встал между мной и моим предназначением. Лучше бы тебе отойти.

К чести этого существа – оно не отошло. И следующим движением я растерзал его в клочья.

Долго слышал удаляющийся вопль, он становился всё тоньше. Потом его заглушил тот, первый голос, который бормотал что-то – как будто читал заклинание. Бред какой, ведь заклинания бывают только в сказках.

Но сказка становилась былью, голос звучал всё отчётливей. Теперь я уже точно мог сказать, что он принадлежит немолодому мужчине. А значит, я слышал его ушами.

***

Как только эта мысль пришла ко мне в голову, я осознал, что у меня есть голова, да и всё тело. И я распахнул глаза.

Навык моментально схватывать максимум подробностей – это жизненно необходимый навык для людей вроде меня.

Затхлый воздух, влажный каменный потолок, потрескивающие свечи – я в подвале. Лежу на чём-то вроде каменного алтаря – холод камня обжигает вспотевшее тело. Кроме меня, тут всего один человек. Так и есть – пожилой мужчина с бледным перепуганным лицом, в странной одежде. Оружия нет, руки трясутся. Боится меня? Это хорошо, это нельзя терять.

Я рванулся, пытаясь встать, но не учёл широкого кожаного ремня, перекинутого через грудь.

Он врезался в кожу, и воздух с громким криком вылетел из лёгких. Затылком я приложился о каменный алтарь.

– Костя, – пробормотал мужчина. – Костя, прошу, выслушай…

Он напрасно старался. Я понятия не имел, кто такой Костя.

Теперь я уже знал, к чему стремлюсь, и рванулся снова, на этот раз верно рассчитав приложение сил.

Ремень с треском порвался, я сел на алтаре. Схватился за другой ремень, удерживающий ноги.