Князь Барятинский. Ближний Круг

Даже с учётом того, что магом я был пока ещё посредственным. Простолюдин никак не определит мой магический уровень – во-первых. Единственной вспышки моего гнева хватило Егору Пухову для того, чтобы поседеть от страха, а двум его приспешникам – для того, чтобы упасть и больше не подняться – во-вторых. Ну, а в-третьих, разговоры подпольщиков о том, что Капитан Чейн один стоит целого взвода – тоже не пустой звук. При удачном раскладе есть шансы обойтись без всякой магии.

Меня смущало лишь то, что осуществлять задуманное, будучи Константином Барятинским – представителем древнего рода, которого многие наверняка знают в лицо, – однозначно не стоило.

– Мне необходимо изменить внешность, – сказал я.

Вспомнил, как Нина упоминала свой магический арсенал и обещала деду, что без проблем вернёт мне прежний облик. И я этим словам, понаблюдав за тем, как собралось из осколков разбитое вдребезги стекло, вполне доверял. Рассудил, что если Нина может изменить мой облик, то, вероятно, то же самое может сделать Надя.

– Для чего тебе менять внешность? – изумилась Надя.

К счастью, придумывать ничего не пришлось. Эта девушка выдвигала собственные предположения гораздо быстрее, чем работала моя фантазия.

– Опять какие-то твои проделки, да? – накинулась она на меня. – Вы с друзьями снова что-то затеваете? Ты возьмёшь меня с собой?

– Нет, – отрезал я. – Исключено. Это… мероприятие не предполагает присутствия девушек.

Надя фыркнула.

– Подумаешь! Тоже мне, секреты! Ну, и пожалуйста. Я не навязываюсь.

– Так ты сумеешь изменить мою внешность?

– Ты, как я вижу, и сам неплохо справился, – засмеялась Надя.

Удивительная девушка – мгновенно переходила от состояния обиды к искренней приязни. Выпорхнула из кресла, села на подлокотник моего. Провела рукой по моим вискам, тронула косу.

– Надо признать, тебе очень идёт! Дедушка сильно ругался?

– Терпимо.

– Ты стал удивительно немногословным, – снова засмеялась она. – Я тебя просто не узнаю!

– А нужно, чтобы никто не узнавал, – напомнил я.

Надя горделиво вскинула голову.

– Я – не Нина, конечно. Но уж с такой ерундой справлюсь, не сомневайся.

– Отлично. Во сколько дедушка обычно ложится спать?

– В девять. Он встает рано, на рассвете. Говорит, что в его годы разлёживаться – грех. Что надобно употреблять с пользой каждый час, отмеренный Господом.

– Резонно, – согласился я.