Гром гремит дважды. Гамбит

Я, по старой памяти, именовал сходняком.

– Какой сходняк? – удивился Ронг.

– Саммит, – поморщился я.

Придётся куда-то ехать и слушать унылые псевдополитические блеяния бандитов, возомнивших себя королями. Если уж в этом мире даже закону плевать на такое, то мне уж и подавно не интересно. У меня всё ещё была своя цель, к которой я пока ни на йоту не приблизился.

– А, не. Я про другое. Про Цюань.

– А что Цюань? – лениво спросил я, глядя сквозь большое окно на застывший на парковке чёрный бронированный автомобиль, в стёклах которого отражалось заходящее солнце.

Школы, которые Нианзу, кажется, планировал закрыть, Юн решил оставить. Это был один из пунктов соглашения между кланами и правительством страны: кланы покупали малолетних правонарушителей, из которых нельзя было выдоить ни одной местной копейки. Соответственно, сохранился и Цюань. Туда направили нового учителя, нового директора и наверняка там уже начали воспитывать новую популяцию борцов. Может, даже Тао сумел пролезть, сбылась мечта идиота…

– Тао сбежал.

Я резко повернул голову к Ронгу.

– Что?

– Так и знал, что ты не в курсе, – оскалился Ронг. – У вас, наверху, про такие мелочи не разговаривают. А я подумал, вдруг тебе интересно будет.

– А ну-ка поподробнее, – велел я.

– Да куда уж подробнее? Тао сбежал из Цюаня.

– Его ищут? – не отставал я.

– Да ну! А то сам не знаешь, как там «ищут». Скрутит – на карачках приползёт. Куда ему деваться-то.

– Угу, – только и сказал я.

Тао – это был крохотный осколок крохотной жизни, которую я прожил в Цюане.

Когда я вернулся в Цюань, на белом коне и в сияющих доспехах, свободу получили многие. Я долго думал над списком. Дольше всего думал именно над Тао.

Глуповатый парнишка, который по жизни свернул не туда. Не мразь, в отличие от некоторых. Просто дурак. Однако предыдущая жизнь наделила меня хорошим опытом, который сейчас буквально кричал: не пройдёт и года, как Тао вновь окажется в Цюане либо в могиле.

Мрази умели делать выводы и становиться нормальными людьми – пусть и редко. Дураки умели только продолжать быть дураками. И я, после нескольких минут колебаний, отложил карандаш, не став вписывать имя Тао в список. Ко всему прочему, эта неблагодарная свинья ещё и кидалась на меня после всего, что я для него сделал. Неблагодарность. Задеть меня такое не может, но о человеке говорит многое.