Гром гремит дважды. Турнир

Может, поэтому рядом с ним было как-то спокойно и надёжно. Вейж не рвался в битву с обстоятельствами, как я, не стремился перегрызть судьбе горло. Он по-буддистски принимал любое дерьмо. Улыбался ему. Кивал. С одной стороны, хотелось бы такому научиться. А с другой…

– Остальные ждут, – сказал Вейж, безмятежно глядя в небо, на котором уже можно было прочитать признаки зарождающегося рассвета. – Ожидание терзает их сердца дни и ночи. Тревога изматывает их. Они бы рады тренироваться и ночами, но я категорически запретил.

У каждого свой путь. Ваш путь привёл вас сюда. Их путь лежит через другие земли.

– А чего они так беспокоятся? – спросил я. – Вроде не в первый раз. Почти все уже ездили.

– Говорят, в этот раз правила турнира будут более жёсткими, – всё так же безмятежно сказал Вейж. – После смерти главы клана пришлось многое пересмотреть, так всегда бывает при смене власти. Рентабельность школ оказалась под вопросом. И если производство вполне себя оправдывает, приносит пусть небольшую, но прибыль, то содержание двух десятков борцов в каждой из школ – выгода сомнительная.

Борцов нужно хорошо кормить. Тренировать. Борцов нужно развлекать, чтобы они чувствовали своё отличие от других. И вместе с тем борцы всё-таки нужны. Чтобы пополнять ряды солдат клана. Чтобы показывать остальным ученикам, что есть куда стремиться.

– Ясно, – зевнул я. – Поставить лимит в десять борцов – и сократить расходы вдвое, а пройдут всё равно те же трое сильнейших. Простая логика. А тех, что есть, можно по максимуму перебить на турнире, чтобы не возвращались на дармовщинку.

Выживших, но бесполезных, скорее всего, досрочно сошлют в рудники, или куда там…

– Ты зеваешь, говоря об этом. А остальные – бледнеют, – с улыбкой заметил Вейж. – Они поедут с мыслью: «Повезёт мне, или нет?», а ты – с мыслью: «Наконец-то можно забыть о бассейне и ночных тренировках!».

– А существует вообще хоть какой-нибудь кусок дерьма, из которого вы не вытащили бы этакой конфуцианской премудрости? – не выдержал я.

Вейж добросовестно подумал и сказал:

– Нет.

Ну, кто бы сомневался. Я попрощался с учителем и отправился спать. Утром подскочил, как будто над ухом из пистолета выстрелили. Сердце бешено колотилось. Опоздал!

Стоп. Куда опоздал?..

– Подъём! – раздался снаружи ленивый покрик воспитателя, и в дверь ударила дубинка. – Продирайте свои зенки, шакалье отродье!

– И тебя с добрым утром, сын осла и проститутки, – буркнул Ронг, нехотя отрывая голову от подушки.