Гром гремит дважды

– Спасибо, – послышалось справа.

– Я не повар, – усмехнулся я в ответ. – На кухне спасибо скажешь.

Рядом с миской лежала лепёшка. Точно такие же передала мне Ниу утром. Утаила с завтрака? Вряд ли, лепёшек-то было – три штуки. Скорее всего, Ниу имеет отношение к кухне. Наверняка там работают такие же «ученики», как везде. Не держать же повара на зарплате. Раз существует такое место, значит, экономят на всём.

– Ты ведь понимаешь, о чём я, – пробурчал Тао.

Я откусил от лепёшки, прожевал кусок.

– Эту таблетку можешь мне не отдавать, – сказал я и почувствовал, как Тао вздрогнул; ему и в голову не приходило, что я могу потребовать возмещения.

– С-спасибо, – повторил он.

– Расплатись с Джианом.

– Угу.

– Без «угу». Расплатись. И не играй больше. Ты ведь не игроком хочешь стать, а борцом. Знаешь, что для этого нужно?

Тао вопросительно молчал. Я выловил из супа последние нитки лапши и кукурузные зёрна. Отложив палочки, взял миску в обе руки.

– Тренироваться, – сказал я и начал осторожно пить через край бульон, стараясь, чтобы ни капли не упало мимо. Самое глупое, что можно сделать в подобном месте – пренебречь едой. Каждая калория на счету, если хочешь выбраться живым.

А я выберусь. Вспомню, кого пообещал убить, и доведу это дело до конца. Не похоже, что в моей жизни есть что-то важнее.

– Тао очень много тренируется, – влез в разговор Пенг. – Ты думаешь, у него от лопаты мозоли? Не-е-ет!

– Пенг, закрой рот! – вскинулся Тао.

– Да ты погоди до отбоя, – продолжал невозмутимый Пенг. – Сам увидишь, как он старается. Иногда – прямо до самого утра. Потому от него все девчонки разбегаются, боятся такой силы, чувствуют дух настоящего…

Издав дикий вопль, Тао вскочил, схватил свою наполовину пустую миску, поднял. Я, мысленно ругнувшись, отклонился назад. Инстинкты не подвели: над головой пролетела волна супа. Ни в кого не попала, растеклась по полу. Островок из слипшейся лапши замер на месте, по суповой волне, словно кораблики, проплыли кусочки зелени – и остановились.

– Тао! – окрикнул кто-то из воспитателей. – Ты наелся? Надо было просто сказать.

Тао замер, держа в руках опустевшую миску. Голова поникла, плечи опустились. Он смотрел в миску, словно спрашивая у неё: «Как же так?».

Ученики негромко засмеялись. Я огляделся. Похоже, никто Тао не сочувствовал, все потешались. Только ребята в белых ифу отчего-то смотрели на него злобно.