Гром гремит дважды

К тому же надо разобраться со своим прошлым. Все эти воспоминания – о чём они? Что со мной сделали? А главное – кто? Одно очевидно: всё, что я вспомнил, происходило не в этих стенах. Здесь я недавно. Значит, искать виновника – если он, конечно, существует, – тоже надо снаружи.

Тао шёпотом выругался, когда рука скользнула по черенку, опять остановился, затряс ладонью. На лице его было написано страдание.

– Почему тебе не выдают перчатки? – спросил я.

Тао угрюмо промолчал, глядя в сторону. Я, посматривая на него, не забывал обрабатывать чурку.

– У него забрали перчатки, – со смешком сказал тот парень, с которым Тао разговаривал утром. – Джиан. Тао ему проиграл в карты, а отдать не может – сам всё жрёт.

– Пенг, заткнись! – закричал Тао. – Не суй нос не в своё дело!

Всё-таки он, даже когда его не ломает, сдерживаться не способен. А ещё что-то там про «дух» заливает. С таким «духом» бойцами не становятся. Разве что в уличных бандах отморозков.

Пенг, смеясь, прошёл мимо.

– Это правда? – спросил я.

Тао сопел, всем своим видом показывая, что разговаривать не хочет.

– Чего ты жмёшься, как девочка? – начал злиться я. – Не моё дело – так и скажи, я отстану.

– Правда, – буркнул Тао.

– Что ты должен? – продолжил наседать я. – Деньги?

– Какие тут деньги? – проворчал Тао, покачивая рукой черенок лопаты. – Лекарство. Здесь всё завязано на лекарство.

– Много должен? – спросил я, впитав новую информацию.

Любопытно. Если таблетки здесь выполняют роль денег, значит, кто-то глотает их сверх меры. Кто – это даже не вопрос. Во главе пищевой цепочки стоят борцы, больше некому. Вопрос – зачем. Никакого «кайфа», насколько я понял, с таблеток не бывает. Они всего лишь обезболивающие, а по совместительству ещё успокоительные и противозачаточные. Странно.

– Вчера надо было одну таблетку отдать, – как-то скользко ответил Тао. – Я пропустил. В консерватории был.

– Что-то не складывается, уж прости. – Я убрал оголённую чурку и положил на её место другую. – Вчера ты был уже без перчаток.

Тао промолчал. Я хотел было опять на него прикрикнуть, но, посмотрев на лицо, осекся. Тао, как кролик на удава, уставился на кого-то за моей спиной.

Шен? Я, не оборачиваясь, заскоблил лопатой по дереву, сдирая мягкую кору. Но крика слышно не было, и Тао не спешил делать вид, будто трудится изо всех сил. Так и стоял, застыв.