Эра Огня 5. Мятежное пламя

Я с трудом выдержал этот взгляд. Зован держался хорошо. Он был чистокровным магом Земли, и все свои эмоции умел скрывать так, что казалось, их и нет вовсе. Но я видел, что он так и не пережил смерть Талли. И сейчас, глядя на меня, кого он видит?

Я встал, вышел из кухни, где все сидели. Зован последовал за мной. В пустой гостиной я сказал ему:

– Это она помогла нам вернуться.

Он кивнул:

– Хорошо. По крайней мере, эта егоза не угомонилась до самого конца. Она… говорила что-нибудь?

– Да, – соврал я, глядя ему в глаза.

Ничто не звучит так правдоподобно, как ложь, которая обязана быть правдой. Я знал, что будь у Талли чуть больше времени, она бы так и сказала. И где-то в глубине души Зован это тоже знал. Он протянул мне руку, и я её пожал.

– Задумаешь поохотиться на дракона – свисти. Я в деле. Даже если никто больше не пойдёт – кончим эту тварь вдвоём.

– Мы его уничтожим, – кивнул я. – Клянусь.

В этот момент приоткрылась дверь, которую мы и не думали запирать, и в дом вошли госпожа Акади и госпожа Алмосая.

– Прошу прощения за вторжение, сэр Мортегар, – поклонилась Акади. – Я всего только на минутку. Господин Дамонт просил вам передать…

Она подошла к столу и плюхнула на него из Хранилища огромную кипу бумаг.

– Здесь всё самое важное, – сказала она. – Я бы советовала начать отсюда. – Палец Акади указывал на красную закладку, торчащую из середины кипы.

В голосе Акади прозвучала гордость вперемешку с горечью.

– А теперь я, пожалуй…

– Нет-нет, – возразил я. – Вы у меня в гостях, и я…

– Боюсь, я не буду таким уж желанным гостем, учитывая…

– Так. Вы в моём доме, и вы – член моего клана, если я не ошибаюсь. Вот мой приказ: проходите в кухню! Там тесно, но уютно.

Алмосая, повернувшись к Акади, громким шёпотом сказала:

– Вы лучше слушайтесь его! А то он вас накажет.

Грустно улыбнувшись, Акади поклонилась мне и пошла в кухню. За ней двинулась Алмосая, замкнули шествие мы с Зованом.

При появлении Воздушной регентши Лореотис попытался было спрятать бутылку, но, осознав, что поздно, принял вид оскорблённой невинности. Акади же на бутылку лишь мельком взглянула. Её больше заинтересовала дочь.