Эра Огня 2. Непогашенная свеча

Наверное, примерно так же я смотрел на Авеллу при первой встрече. Тарлинис же побледнел и снял пенсне, будто надеясь, что это оно его подвело, и сейчас лошадка исчезнет.

– Вот причина, по которой я сделал эту встречу такой секретной, – заговорил Дамонт. – Все мы понимаем, что это означает. И решение, которое мы примем… Оно тоже будет не для всех. Это вынужденная мера, и если мы на нее пойдём, то, разумеется, постараемся сохранить в тайне от всех. По крайней мере, пока.

Тарлинис схватился за голову.

– Ну почему именно он?!

Дамонт повернулся к нему.

– Я слышал о вашем конфликте с сэром Мортегаром, любезный Тарлинис. Замечу, что всё это было лишь одним большим недоразумением. Я уверен, у вас хватит достоинства, а у сэра Мортегара – благородства предать этот нелепый случай забвению. К тому же он, как я слышал, неплохо ладит с вашей дочерью.

– Моя дочь – и он! – застонал Тарлинис.

Да что здесь происходит?! Я даже перестал пытаться делать умный вид. Хотел подать голос, что-то спросить, но не решался.

– А как насчет обвинений, которые выдвинуты против него? – Тарлинис, казалось, цеплялся за ниточку.

– Подозрений, – отрезал Дамонт. – Для обвинений там многого не хватает. При всем моем уважении к служителю Наллану, он уже не в первый раз гоняется за своими фантазиями. Вспомним хотя бы его «войну» с Мелаиримом. Что в итоге? Мелаирим добровольно пошел на пытку огнём, после чего получил от Наллана формальные извинения.

Сколько нового я узнаю о Мелаириме! Нет, это положительно интересный человек.

– А Герлим? – не отставал Тарлинис. – Его сын мёртв!

– Его сын, родившийся без способностей к магии и к тому же идиотом, действительно мёртв, – согласился Дамонт. – И рабыня Герлима действительно объявилась вновь, не помня о произошедшем ровным счетом ничего.

– Действительно? – вскинул голову Тарлинис.

– Действительно. Ею владеет ваша дочь. Кого же я должен заподозрить в нападении на Герлима? К Мортегару оно привязано лишь о-о-очень смутным описанием его рабыни.

– Вы обвиняете меня? – в ужасе прошептал Тарлинис.

– Я не обвиняю, – поморщился Дамонт. – Я лишь говорю, что некоторые вещи было бы полезно предать земле. Мне не очень жаль Герлима.