День, который никогда не придёт

 – Ни тайников, ни скрытых дверей в другие помещения? Проклятье, Пиньоль, я думал, вы вышли из того возраста, когда читают подобную чушь.

– Вы их заделали? – спросил я, не поворачивая головы.

– Я – что? – Кажется, мне удалось выбить Дребена из колеи.

– Тайники, скрытые двери. Вы их заделали?

– Что за чертовщина! – взревел наместник.

– Тогда с чего вам точно знать, что их здесь нет?

Дребен молчал, если можно назвать молчанием разгневанное пыхтение.

– Кто обнаружил тело? – спросил я, двинув шкаф на место.

Ответил мне Крейбенст:

– Пожалуй, что и я. Видите ли, детектив Пиньоль, какая история. Миссис Роух встревожилась, что её супруга долго нет дома. Она пришла сюда. Не смогла открыть дверь, не услышала ответа. Тогда она пришла ко мне. Я взял помощника, ну, мы и высадили дверь. Тут он и лежал…

– Он не собирался задерживаться? – спросил я, посмотрев на миссис Роух.

– Нет, – сказала та сухо, но уже без ярких эмоций, и на том спасибо.

– Насколько были для него характерны такие задержки?

– Абсолютно не характерны.

– Но не на этот раз.

– Нет. В этот раз он ничего не сказал. Он планировал прийти домой вовремя.

Я кивнул, сел в кресло, закинул ногу на ногу, прикрыл глаза. Банка с жуком стояла у меня на бедре, я поглаживал пальцами её крышку.

Я – Бернард. Я – Бернард…

– Дверь не смогли открыть из-за ключа, так? – спросил я.

– Так точно, – сказал Крейбенст. – Ключ торчал с этой стороны.

– Часто Бернард так запирался?

– Он вообще никогда не запирал дверь, – сказала миссис Роух тихо.

– Ключ не попытались вытолкнуть? – Я открыл глаза, посмотрел на Крейбенста. – Если как следует толкнуть ключом со своей стороны, да хоть бы и проволокой – он должен был вылететь.

– Видите, какая история, – поморщился Крейбенст, – ключ не просто торчал с этой стороны. Его повернули так, чтобы он не выпал. Кто-то сделал так, чтобы замок нельзя было открыть.

– И окно было закрыто, – сказал я, вспомнив фотографии.

Крейбенст кивнул.

– Интересно… – пробормотал я.

– Чертовски интересно, – проворчал Дребен. – Я вам с самого начала сказал, Пиньоль, что дело это – дьявольщина чистой воды! А где дьявольщина – там велианцы. Я сделал то, что должен был! И на том лучше дело и похоронить.

– Вы правы, – сказал я.

– Да? – Дребен так изумился, что даже рот открыл.

– Да. – Я встал и перебросил банку из одной руки в другую.