День, который никогда не придёт

Бернард был в рубашке и брюках, пиджак висел на спинке стула. Судя по всему, он работал с какими-то бумагами, когда убийца оказался рядом с ним.

– Он встал, – сказал я. – Встал со стула, обошёл его. Ещё не испуганный, не раненый. Услышал или увидел нечто, что его не испугало.

– Почему? – заинтересовался шериф, подавшись вперёд.

Я постучал пальцем по снимку:

– На стуле нет следов крови, рядом с ним – тоже. Но это – мелочь.

– Кровь – мелочь?

– Представь, что сейчас в камере один из заключённых закричал так, будто его убивают.

Крейбенст, закряхтев, отодвинулся от стола на стуле, принялся вставать.

– Не-е-ет, – остановил я его. – Хорошо, дурной пример. Представь, что услышал крик своей жены.

В этот раз Крейбенст вскочил резко, на ходу разворачиваясь, сделал шаг к коридору, хватаясь за револьвер.

– Вот! – воскликнул я. – Полюбуйся.

Крейбенст посмотрел на упавший стул.

– Либо так, либо он стоял бы под углом к столу, – сказал я.

– …в кабинете кто-то был, – сказал Крейбенст. – Кто-то, о ком Бернард знал.

– В кабинете наверняка кто-то был, – уточнил я. – Поскольку Бернарда кто-то убил. И теперь мы понимаем, как этот человек туда попал – вместе с Бернардом. Остаётся узнать, как он оттуда выбрался, но для этого, полагаю, мне придётся осмотреть место преступления лично.

Руки в коридоре поднялись и беззвучно зааплодировали. Мне? Или каким-то своим мыслям? Я отвёл взгляд и сосредоточился на Крейбенсте, который вернулся на стул.

– Это легко устроить, – сказал он. – Дребен сейчас наверняка на обеде, так что мы можем заглянуть в ратушу, не ставя в известность этого сукиного сына.

– А ты его не очень любишь, – усмехнулся я.

– Карлос, я – шериф в этой дыре. Я, как и ты, как и любая другая полицейская ищейка, частенько могу пренебречь своим долгом, когда речь идёт о ерунде.

Руки поднялись и скрылись за решёткой, как будто узник прижал их к лицу. Заплакал? Закрыл глаза?

– Никогда не понимал, – ворчал Крейбенст, – как люди работают, если за спиной вся чёртова комната? Мне нужна стена за спиной, иначе никак.

– Что? – дёрнулся я. Мне показалось, будто я уснул на минуту и потерял нить разговора.