Ведун

Ему оно пригодится, в нем по весу не меньше шести гривен, а то и больше, а для меня такая посуда опасна, увидит кто, застучит дружинникам Вартислава, и хана, накинут на шею веревку и вздернут на ближайшем суку. Так что лучше не жадничать.

Рацлав спрятал свое богатство в заплечный мешок, подвесил на пояс широкий охотничий нож, признак свободного человека, покряхтел, посмотрел на меня и сказал:

– Пойдем, провожу тебя?

– Не стоит, – я покачал головой и улыбнулся. – С этого момента каждый сам по себе.

– А лодку один на воду столкнешь?

Я напряг мышцы, в которых с каждым днем прибывало сил:

– Да, справлюсь.

– Тогда прощай.

Старик слегка поклонился, а я протянул ему раскрытую правую ладонь, на что Рацлав произнес:

– Опять неправильно поступаешь Вадим. Руки жмут только вожди или старые воины. Это ритуал, а такому человеку как ты или я это не по чину. Запомни.

– Запомню старче, но руку все же пожми.

– Хорошо.

Моя ладонь сомкнулась на кисти Рацлава, а его на моей. Вена в вену, так в этих краях проходило рукопожатие.

После чего, расцепив ладонь, я закинул на плечо трофейную дорожную сумку и направился к реке, а старик в противоположную сторону. Так мы разошлись, и у каждого была своя дорога. И кажется, что мы переговорили обо всем. Но кое-что я все же забыл и, сделав десяток шагов, обернулся и окликнул Слензу:

– Рацлав!

– Ась! – бывший подскарбий замер.

– Если я буду в Браниборе, где тебя можно будет найти?

– В доме купца Можейко, в городе его многие знают, и немцы не трогают.

Спросишь Дануту, это сестра моя, а она на меня укажет.

– Ну, прощай!

– Прощай!

Сгорбленная стариковская фигурка, прихрамывая, скрылась между деревьев, а я одернул толстую серую рубаху из грубого полотна, подтянул такого же цвета штаны, улыбнулся новому дню и легкой трусцой, сапогами подминая траву, побежал к Одре. Коль будет погода хорошей, то к вечеру окажусь в Щецине, в большом средневековом городе, где меня, наверняка, ждут новые впечатления и знакомства.

Глава 5

Щецин. 6649 С.М.З.Х.

– Учитель, проснись.

Голос Тешислава вырвал Лучеврата из состояния покоя и он, проснувшись, сел на постель и оглядел освященную масляной лампадой полупустую комнатку. Затем главный жрец бога Триглава моргнул, встряхнул седой головой, по привычке, огладил ладонью бороду и посмотрел на стоящего рядом широкоплечего и темноволосого мужчину лет сорока в одежде простого огнищанина, но с коротким мечом на широком поясе.