Тайна пролива «Врата скорби». Том первый

Никитин догадался, что обозначают верхняя и нижняя буквы:

– Из России в Сирию, – командир поощрительно улыбнулся и написал еще две буквы, теперь уже совсем понятные, и Анатолий снова отличился, – юг и север.

– Совершенно верно, – кивнул командир, – мы шли точно на север и прошли ровно семь километров. Чуть поменьше, если уж следовать точно законам геометрии.

Он снова хитро посмотрел на профессора, и снова тот пожал плечами. Подполковник деланно огорчился и продолжил рисовать на листке, объясняя:

– Если мы пойдем сейчас на юго-восток, держась ровно на сорок пять градусов, а затем на юго-запад на те же сорок пять градусов.

., – его рука, вооруженная авторучкой, завершила треугольник, вернувшись к букве «Р», – то придем опять туда, откуда вышли. При этом расстояние Б и С (авторучка быстро пометила две пока пустые стороны треугольника) будут равны… Ну же, профессор.

Однако первым, к явной досаде ученого, опять ответил тракторист.

– Так это же теорема Пифагора!

– Точно! – хлопнул себя по лбу Романов.

Он забормотал, считая, – семь в квадрате, поделить на два.., извлекаем квадратный корень… Пять! Снова пять! Так вы думаете…

– Совершенно верно, – подполковник ткнул ручкой в точку, к которой тут же пририсовал букву «И» – Израиль, – нам нужно сюда!

– Но тогда.., – профессор выхватил из рук командира ежедневник и начал лихорадочно черкать в нем, заполняя листок чем-то вроде рыбацкой сети с ячеей в те самые пять километров, – значит, в каждом узле должны быть такие же… развалины, – он обвел взглядом сирийский анклав, в котором уже закипела работа по переносу тяжестей.

– Вот мы с вами эту гипотезу и проверим, – с этими словами командир шагнул в лес.

Глава 8. Бэйла Тагер – снайпер от бога

Почти до девятнадцати лет Бэйла не знала, что есть такая штука – снайперская винтовка с оптическим прицелом. Как не знала о том, что самый настоящий экстаз можно ощутить от попадания маленькой стальной пулькой в цель. И чем труднее было в эту цель попасть, чем дольше нужно было пролежать недвижимо, в обнимку с верной винтовкой, тем сильнее были эти ощущения.

Наверное, именно они, эти ощущения, а не долгие уговоры командиров, заставили сделать девушку нелегкий выбор – после выполнения священного для каждого израильтянина (и израильтянки) долга по защите родины от окружающих ее со всех сторон врагов, она осталась в армии. Нелегким выбор был, потому что на руках у нее был отец-инвалид.