Тайна пролива «Врата скорби». Том первый

Нет, он не был шовинистом или расистом, но как-то душу грело, что очередное Задание – а так теперь определил для себя дальнейшие действия Кудрявцев – будет направлено на благо русского народа.

– Да-а-а… Народ еще тот! Ну ничего и не таких строили, – а дальше уже вслух, – товарищи (именно такое обращение подразумевал Устав)! Первой и главной задачей определяю безопасность гражданского населения, – он специально строил речь казенным языком, не приемлющим никаких дебатов, – для чего:

Первое. Переписать население (все три десятка).

Второе. С учетом выявленных навыков и способностей определить каждому круг обязанностей для обеспечения выживания всех. Да, да – выживания! – о далеких взрывах и стрельбе он пока предпочел не упоминать, чтобы не пугать народ раньше времени.

– А может, вызовем МЧС? – предложил робкий женский голос.

– Попробуйте, – Кудрявцев уже убедился, что никакой спутниковой связью вокруг и не пахнет, хотя мобильник исправно показывал половину зарядки.

У всех тут же, как по мановению волшебной палочки, появились разнокалиберные и разноцветные устройства и люди (как подозревал Кудрявцев, большинство не в первый раз) принялись тыкать пальцами в кнопки. Естественно безрезультатно.

Александр тем временем зашагал к толпе – четко, как на плацу, благо едва отросшая трава позволяла печатать шаг. Зашагал прямо, ни на сантиметр от линии, проложенной взглядом к девушке, единственной из присутствующих оказавшейся в деловом костюме, слегка примятом и испачканном, словно ей пришлось проползти некоторое количество метров по запыленной поверхности – не больше пяти, уже понял Кудрявцев.

– Вот вас, девушка, как зовут? Кто вы и откуда?

– Котова Мария Сергеевна, – тут же ответила девушка, – работаю… работала секретарем и по совместительству начальником отдела кадров завода железобетонных изделий.

– Сколько?! – поразился подполковник.

Девушка, которой на вид было не больше двадцати, была (он быстро прикинул в уме) не намного его моложе.

– Да, – с гордостью подтвердила Котова, – с первого марта одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года – тридцать один год и семь с половиной месяцев.

– Дела, – опять удивленно протянул он, – ну хорошо.