Когда пришла чума

Шестое чувство прошептало ему – «Опасность рядом!» А поскольку он привык доверять своему чутью, то слегка сбавил скорость и пропустил вперед пару машин.

Взгляд старшего Вагрина скользил по кустам и деревьям вдоль обочины. Он надеялся увидеть, откуда ему угрожает беда, и Андрею Ивановичу повезло. Когда до аэродрома оставалось всего три километра, и колонна свернула на узкую дорогу, на взгорке что-то блеснуло.

«Оптика!» – промелькнула в голове Вагрина мысль, и он резко прижался к обочине.

Развернуться нельзя, мало места, и Андрей Иванович, толкнув в бок племянника, прорычал:

– На выход! Живо!

Иван среагировал моментально, без вопросов открыл дверь и вместе с автоматом вывалился наружу. А Андрей Иванович повернулся к Маше и благодаря этому уцелел. Впереди раздался взрыв и неизвестные противники, которые скрывались в зеленке, открыли огонь из автоматов и пулеметов. Они били по передним машинам и по замыкающей, в которой находились Вагрины, и первая очередь прошлась по лобовому стеклу.

«Как-то все чересчур жестко начинается!» – Вагрин увидел, как череп Маши, этого безвинного прекрасного существа, разлетелся на куски и он, повинуясь инстинктам, выскользнул из автомобиля вслед за племянником и скатился с обочины в придорожную канаву.

8

Я заметил беспокойство и нервозность старшего родственника, но не придал этому значения, а затем начался бой.

Скажу честно, я растерялся. Взрыв. Потом стрельба.

Что делать, голова шла кругом, и мое сознание разделилось на две половины. Одна продолжала бояться и хотела вжаться в землю. А другая призывала к действию, ибо – наших бьют. Хотя люди Шарукана со своими семьями и он сам, мне не свои.

– Как ты!? – рядом оказался дядька и в его правой руке был «стечкин».

– Нормально, – отозвался я и в этот момент вспомнил, что у меня тоже есть оружие, поэтому схватился за АКС и дослал в ствол патрон.

– Это хорошо, – стрельба усиливалась и Андрей Иванович, слегка приподнявшись, попытался разглядеть, что происходит на дороге.

– Дядька Андрей, а где Маша? – спросил я.

– Нет ее, – он поморщился. – Погибла.

Девушку было жаль, но горевать, когда идет бой, нельзя, и потому образ Маши мелькнул перед мысленным взором, а затем рассеялся.