Когда пришла чума

На мгновение, остановившись, Голиков покосился на портрет президента, который висел на стене, и ему показалось, что глаза первого человека в государстве наблюдают за ним.

«Нервы лечить надо, а то мерещится всякая чепуха», – генерал встряхнул головой, а затем подмигнул Верховному Главнокомандующему, усмехнулся и посмотрел на телефон.

– Где этот Иваньков? – сам себе под нос пробурчал он. – Совсем мышей не ловит…

Генерал отвернулся и хотел подойти к окну, но именно в этот момент, наконец-то, затрезвонил телефон.

– Голиков на проводе, – поднимая трубку, сказал генерал.

Ему ответил полковник Иваньков, личный порученец:

– Валерий Аркадьевич, есть результат. Я узнал координаты бункера, который Аскеров у военных выкупил.

– Ну и где он?

– Как вы и сказали, в Ненецком Автономном округе. Северная часть Тиманского кряжа. Есть точные координаты и даже схемы бункера. Разумеется, старые, что успели построить вояки.

Генерал задумался. Быть или не быть? Вот в чем вопрос. Все как у принца датского Гамлета.

С той лишь существенной разницей, что иноземного аристократа волновали вопросы совести и чести, а генерала более приземленные и вполне конкретные вещи. Решаться на операцию по уничтожению Аскерова и его группировки или лучше договориться с ним, провести своих людей в бункер и уже на месте зачистить тех, кто опасен? Как необходимо поступить? Вопросы более чем серьезные…

– Товарищ генерал… Валерий Аркадьевич…

Голос Иванькова вернул Голикова в реальность, и он ответил:

– Да.

Я слушаю.

– Так чего делать будем? Жду приказаний.

– Ибрагимов далеко от тебя?

– Рядом.

– Возьми все материалы по бункеру и группировке Аскерова. Потом ко мне. Оба. Спецназу готовность номер один.

– Слушаюсь.

Иваньков отключился и генерал, положив трубку, потер ладони и сказал:

– В конце концов, живем один раз и концы надо обрубать сразу.

С этого момента участь Аскерова и близких к нему людей, по мнению генерала, была предрешена. И единственное, чего он опасался, что вертикаль власти устоит и, когда настанет срок держать ответ за все содеянное, его объявят дезертиром.

Однако, вспомнив своих начальников, в большинстве самых обычных карьеристов и приспособленцев, он прогнал эту мысль прочь и подумал:

«Нет, система не устоит. Слишком она аморфна и вскоре начнется такой бардак, что всем будет не до меня. А если случится чудо, и я окажусь не прав, всегда есть вариант договориться с тем, кто прижал тебя к стене и держит за яйца.