Имперская окраина

Тем временем молчавшие городские чиновники стали обсуждать местные новости, и я прислушался к их разговору:

– А вы знаете, уважаемый Компен, – сказал один из изнарских управленцев, – что на следующей неделе мука, масло, мясо и соль опять подорожают? Представляете себе, минимум вдвое!?

– Знаю, достопочтенный Уллия, конечно же, знаю, – с глубокой озабоченностью в голосе ответил второй, и добавил: – А на сахар, пряности и вино цены взлетят минимум вчетверо. Куда катится мир? Не понимаю. Скорей бы уже война закончилась, а то ведь так и до большого мятежа или открытого бунта недалеко.

– Ха! Бунт! Во внутренних провинциях уже не первый год крестьяне против власти императора и своих феодалов выступают.

– И то ли еще будет.

– Да-да, но вы все же потише об этом говорите, Компен, а то мало ли что. Наш молодой герцог добр и справедлив, в этом никто не сомневается. Однако, при желании, наши с вами разговоры можно повернуть так, что язык быстро укоротят.

– Мы с вами, Уллия, никому не нужны. Поэтому нам опасаться нечего.

– И все же, давайте этой темы не касаться.

– Хорошо.

Проходит еще пять минут. Сховека по-прежнему нет. Ладно, подожду еще.

Рядом со мной присаживается одетый как обычный горожанин Амат. Он ставит на стол две полулитровые глиняные кружки с пивом. Мой кругаль как раз опустел и, взяв одну из кружек, я слегка приподнимаю ее, и негромко говорю:

– За твое новое звание Амат.

Мы с кеметцем чокаемся, так, чтобы напиток из одной кружки попал в другую. Обычай. Древний.

– Благодарю, Ваша Милость. Отслужу.

– Ты уже отслужил, лейтенант. За это и повышение в чине вместе с увеличением жалованья.

Киваем один другому и выпиваем. Прохладная жидкость освежает горло и прокатывается по пищеводу. Я закидываю в рот горсть соленых орешков, которые собирают в окрестных лесах, и ставлю кружку на стол. Амат в свою очередь одним махом выдул поллитра пива и кивнул в сторону выхода:

– Пойду воинов проверю.

– Давай, – соглашаюсь я.

Офицер моей дружины, на показ, слегка пошатываясь, пересек зал, а я проводил его взглядом и подумал о том, что день сегодня был хороший. Почему? Да потому что ничего плохого не случилось, а я с самого утра был занят тем, что награждал верных мне людей. Одному звание, которое котируется только в армии Ройхо. Другому титул, разумеется, «домашний». Третьему должность. Четвертому денежную премию. Пятому землицы нарезал.