Большой погром

– Владей, ведун, – шаман, горделиво вскинув подбородок, отступил в сторону и освободил проход.

Я шагнул к первому сундуку и взмахнул рукой:

– Хорояр, неси факел.

Главный телохранитель с факелом встал рядом. После чего я заглянул в сундук. Ну и что же я там обнаружил? Кинжал с костяной рукояткой. Три обломанных копейных древка с рунными наконечниками. Сверток материи. Металлическое зеркало в оправе. Слитки железа, каждый, примерно, по два килограмма весом. Небольшую раскрытую шкатулку с несколькими необработанными рубинами и полусотней изумрудов.

Второй сундук. В нем два коротких меча и три кинжала. Круглый щит, настолько маленький, будто его делали для лилипута. Слитки меди, не меньше тридцати. Ветхий плащ красного цвета. Боевой топор. Стальная цепочка, а на ней перстень с крупным алмазом.

Третий сундук. Шлем. Кольчуга. Поножи. Пара сапог. Десяток сухих веток какого-то хвойного дерева. Тряпичный мешок, кажется, с семенами. Несколько книг из тонко выделанной кожи, предположительно, телячьей.

Все это я увидел, не прикасаясь к вещам и осмотревшись, снова вернулся к первому сундуку. На миг замер, а затем провел над ним раскрытой ладонью. Какое-то сильное излучение имелось, сомнений нет, и сила, которую можно назвать магической или волшебной, в вещах была.

Браться голой рукой за древние артефакты я остерегся. Еще не время, ибо я не настолько я крут, чтобы рисковать, и за плечами опыт, который подсказывал, что торопиться не стоит.

– Ты знаешь, что это за вещи, кому они принадлежали и в чем их суть? – я посмотрел на шамана, который оставался у выхода, следил за мной и, как мне показалось, в любой момент был готов броситься наутек.

Гест поморщился и мотнул головой:

– Нет.

– Почему?

– Знания утеряны. Шаманы, которые были до нас, иногда пользовались артефактами, а мы с братом уже не могли.

– Кто последним прикасался к артефактам?

– Мой отец и ничем хорошим это не закончилось.

– Что случилось?

– Он хотел взять железную корону и лишился руки. Она отсохла, и он потерял дар речи. А к вечеру у него отнялись ноги. Два дня отец лежал пластом и молчал, сильно мучился и умер.

– Ты точно ничего про артефакты сказать не можешь?

– Не могу. Поверь, ведун, я не лгу.