Свет далекой звезды. Книга вторая

А еще – от мрачной тяжести золота, которым была набита эта гигантская могила.

– Пожалуй, – прикинул Свет, – таких богатых захоронений больше на земле нет.

Перед ним уже вставала мрачная тень того, ради которого и была устроена семь с половиной веков назад это гекатомба. Чингизхан, Потрясатель Вселенной. Охотник поспешно поменял положения ног, чтобы повелитель, которому он никогда не поклонялся и не поклонится, не принял действительно эксперимент с примеркой коленок умчавшейся в степь девушки за поклон.

Темучин медленно опустил на него властный взгляд. Тень прошлого сверкнула глазами – ей пришлось стоять перед человеком, сидящим, как ни в чем не бывало. Свет усмехнулся, ничуть не пытаясь в чем-то уязвить бывшего властелина половины мира. Просто он знал существо, которое действительно могло потрясти вселенную; ну или хотя бы ее часть. Но при этом Звездный Странник вел себя так, чтобы не навредить даже случайно самому беззащитному существу.

Что-то Чингизхан понял в сверкнувшем ему навстречу блеске голубых глаз, потому что заговорил сразу с просящей ноткой в голосе:

– Ни я, ни мои потомки не дошли до последнего моря…

Свет кивнул – он знал, кто остановил татаро-монгольские полчища. Темучин продолжил.

– Тяжело лежать в земле, чувствуя, как тебя осыпают проклятиями поколение за поколением покоренные народы… А потом видеть, как твои правнуки и их потомки откатываются назад, в эти бесплодные степи.

Охотник опять пожал плечами: «Родину не выбирают. А если хочешь найти себе новую, прими ее такой, какая она есть. И принеси в нее благо и любовь. А что принес ты?».

Видно было, что Чингизхан хочет взять долгую паузу, чтобы дать ответ, достойный Повелителя. Но время, как оказалось, может поджимать и мертвых.

– Здесь сейчас была девушка, – чуть склонил гордую голову старый монгол, – это последняя из моих прямых потомков.

– Да их у тебя чуть ли не четверть миллиарда, – удивился Свет, почерпнувший этот факт в собственной голове.

– Это так, – еще ниже склонил голову старик, теперь ничем не напоминавший владыку мира, – но от меня и первой жены она осталась последней. А теперь за ней гонятся волки… Много волков. Я вижу все, что делается в степи, но изменить ничего не могу.