Свет далекой звезды. Книга первая

Сквозь взметнувшееся пламя Зохра с удивлением и страхом увидела, как мертвец попытался сесть в неглубокой яме. Но тут его глаза от нестерпимого жара лопнули, едва не обдав своим страшным содержимым отшатнувшуюся старушку, и всякое шевеление прекратилось. Когда каменное ложе выгорело дотла, на каменном основании не осталось даже горстки пепла – и этому Зохра очень обрадовалась. Она все-таки завалила яму землей, а потом уложила слой дерна – чтобы ничто не напоминало ей о страшном госте, и его еще более страшном Повелителе.

– Новую яму недолго выдолбить в мягком камне, – успокоила она себя.

Повелитель между тем, «налюбовавшись» на свое новое обличье, в котором он еще больше походил на осла – теперь окривевшего на левый глаз – тщетно пытался дозваться до мозга своего раба. Его тайный план, преследующий своей целью порабощение, или даже искоренение народов Гудваны, откладывался на неопределенный срок. Теперь он не мог мгновенно отправить людей, нужных для проведения колдовского ритуала туда, куда была нацелена мрачная стрела его замыслов.

В эту ночь кровь лилась на жертвеннике замка особенно обильно. На следующий день хорошо оснащенная группа всадников – количеством тридцать человек – начала дальний путь от центра Черного континента к берегу океана, и дальше – к Гудване. Среди белых наемников своим необычным видом (для Белого континента) выделялся высокий чернокожий человек. Редкие путники никак не могли разглядеть его лица с горящими неестественным огнем глазами.

Имени предводителя никто не знал, ибо Шайтаном – так звали его все – вряд ли назвали при рождении младенца. Этот человек с жестоким лицом и еще более жестоким сердцем, однажды попробовал лишить чернокожего обычной вечерней дозы снадобья. Однако его злобную радость на лице быстро сменила гримаса боли – гораздо ужаснее той, что мучила несчастного пленника.

– Повеселился? Хватит! – тело Шайтана опять свело судорогой нестерпимой боли; лицо посерело, в то время как руки лихорадочно распутывали поясной платок – именно там хранилось волшебное зелье.

Больше подобных экспериментов он не предпринимал, однако ежедневно – доставая заветную бутылочку – зябко вздрагивал, вспоминая и голос Узоха в голове, и боль, которую несло появление Повелителя.