Свет далекой звезды. Книга первая

– И ни один из двенадцати мастеров не воспротивился этому? – спросил молодой охотник, уже зная ответ.

– Увы, лишь мне одному показалась чрезмерной цена за обладание силой. Приговоренный кругом Двенадцати к смерти, я бежал. Благодарение небу (он поднял голову кверху), что успел добраться до земель твоего рода… Нашего рода, – поправился он, улыбнувшись.

– Не знаю, какая сила хранит твой род – но она превзошла усилия одиннадцати Великих, пытавшихся вернуть меня. Там, где ты подобрал меня, Свет, я бы умер… Или повернул назад – к более ужасной смерти.

Мастер Ли надолго замолчал.

– Расскажи мне о Фардосе, учитель, – прервал, наконец, молчание ученик, – неужели в словах может быть сила?

В этом Свет убедился сам, выучив под руководством мастера парсийский язык – еще быстрее, чем дуганский. Он заворожено слушал наставника, переживая вместе с поэтом то яростный гнев, то безмерную печаль, то глубокую любовь, то обжигающую ненависть.

Учитель огорченно развел руками:

– Это все стихи Фардоса, которые я знаю.

Как не велика была жажда знаний Света, все же больше он тяготел к боевым искусствам. Полностью отдаваясь тренировкам, он не раз удивлял учителя той скоростью, с которой приобщался к мастерству Дао. Случалось, что и отвергал тот или иной прием, или изменял его, подгоняя под собственное тело и темперамент.

Так, скептически разбирая нарисованный учителем на куске бересты арбалет, Свет ткнул пальцем в зарядно-пусковое устройство оружия:

– Сколько времени пройдет, чтобы снарядить, прицелиться и выстрелить?

– Умелые стрелки за минуту могут сделать десять… даже пятнадцать выстрелов.

– А сколько это – минута? – спросил озадаченный Свет.

Учитель к тому времени еще не познакомил его с исчислением времени, принятом в более цивилизованном мире. Тонко чувствуя ритм времени, он медленно отсчитал минуту.

– Считай снова, – попросил Свет, поправляя колчан со стрелами.

Затем, ухватившись привычно за изогнутый лук, наложил первую стрелу. Мастер еще не успел закончить счет, когда колчан опустел. Сорок идеально ровных стрел, изготовленных самим охотником из побегов остролиста, не издавших в полете даже намека на звук, сейчас дрожали в толстой березе – в полусотне шагов от них.

Казалось, на дереве мгновенно выросла идеально ровная вертикальная строчка оперенных веток, которые никак не желали успокаиваться.