Ох, уж эти женщины! Пять попыток познать женщину изнутри

– Елены Прекрасной? – уточнил он, запив кусок божественно вкусным вином из бокала, поданного терпеливо ждущей за плечом красавицей.

– Ну, не такая уж она и прекрасная, – с хорошо заметным пренебрежительным оттенком заметила Кассандра.

Она попыталась сделать движение, которым огладила бы роскошные бедра, и не менее волнующие мужские взгляды груди. Но руки были заняты – недоеденным куском мяса и недопитым бокалом с чудесной мальвазией – и ей пришлось довольствоваться понимающим похмыкиванием Виктора Николаевича.

Царевна еще и подкрепила свое утверждение; еще одним сравнением:

– По крайней мере, из нас двоих мужи первой выбирают меня.

Кошкин едва не подавился – остатками вепрятины:

– Что значит мужи? Что значит, выбирают?!! А как же твоя девственность, воспетая в веках; как муж Елены, Парис?

– Парис, – теперь уже хмыкнула Кассандра, и добавила жестко и буднично, словно не говорила сейчас о единоутробном брате, – сдох Парис.

– Ага, – вспомнил «Илиаду» Гомера историк, – стрелами Геракла?

– Геракла? – рассмеялась троянка, – стрелы этого олимпионика давно истлели. Парису хватило обычной.

– И как же теперь Елена?

– А что Елена? – Кассандра на мгновение перехватила командование телом у зазевавшегося Николаича, и пожала плечами, – ее тут же пригрел другой мой братец, Деифоб.

Кошкин вспомнил «тело», которое утащили стражники; спросить о его участи не успел.

– Ничего с ним не случится, – рассмеялась троянка, – отоспится, и отправится на крепостную стену – воины на войне важнее всего.

– Ага, – согласился с ней Виктор Николаевич, примеряясь к новому, пока непонятному для него кушанью, – давай лучше про войну. Что сейчас на фронтах?

– Затишье, – Кассандра с изумлением наблюдала, как пришелец из будущего пытается насытить свой неуемный аппетит, и еще более безмерное любопытство, – главные забияки вроде Ахилла с Патроклом, да братца моего Гектора уже пируют вместе в царстве Аида, а остальные…

– Остальные ждут, когда построят коня? – Кошкин распознал в кушанье паштет из языков (может, даже соловьиных?) и одобрительно кивнул головой.

– Какого коня? – не поняла Кассандра, – всех лошадей уже съели.