Дорога к искуплению

Ночь застала его в тот момент, когда он только взобрался на второй холм, еще предстояло спуститься с него, да и до лагеря еще отсюда было довольно прилично. Однако дворф этим не особенно обеспокоился, места здесь были глухие, безлюдные. Одинокие путники его не пугали, а встретить здесь вооруженный отряд, было практически невозможно.

Он уже почти подходил к лагерю, когда едва не налетел, на вынырнувшего из темноты гнолла.

– Ты где шляешься? – зарычал Чексид. – Ночь уже!

Злился Чексид для порядку, на самом деле он просто был обеспокоен длительным отсутствием Бэрвина, вышел на его поиски, и был рад, что тот нашелся.

Однако гнолл не показывал этого, продолжая отчитывать дворфа:

– Я потерял Рио, не хватало еще тебя потерять. Или не ходи никуда или всегда возвращайся до темноты, иначе, оставлю тебя в следующий раз в деревне. Будешь знать.

– Хорошо дядя Чексид, – кивал Бэрвин, не особенно-то и слушая гнолла. – Больше не буду.

Вместе они вернулись на стоянку банды. Жислав и Инвар уже спали, Дагшут сидел у костра, ковыряя палкой угли.

– Говорил же, никуда парень не денется, – прокомментировал орк появление в лагере дворфа и гнолла.

– Лучше проверить, – Чексид подсел к костру, рядом с орком. – Ложись спать. Следующая смена твоя, – бросил он дворфу.

За то короткое время, что ему отвели на отдых, дворф даже увидел сон, который ему показался довольно интересным. И проснувшись, он постарался запомнить, как можно больше деталей из сновидения.

Приснилось ему следующее. Будто он снова находится в том самом убежище в долине.

И так все выглядит, словно это его дом, словно он там прожил всю жизнь. Как будто и не был он никогда на северной земле и не знал он никогда ни Рио Хэддинга, ни гнолла Чексида. А родился и вырос он именно в этой небольшой уютной долине, а эта комнатка в склоне горы и есть его родной дом.

Вот сидит он около входа в жилище, подогревает на костре котелок, чтоб чайку заварить. Лето на дворе, птицы поют в ветвях березок в рощице, где скрыто от посторонних глаз его жилище.

В траве кузнечики скачут, да бабочки перепархивают с цветка на цветок. Вот шмель, деловито прожужжал, по своим делам куда-то отправился. Благодать.

Котелок уже закипает, впору снимать его с костра, да по кружкам разливать. А почему по кружкам? Почему их три, а не одна? Странно это, но во сне его это не смущает, как будто, так оно и должно быть.

Положил он в одну кружку измельченные листья да плоды шиповника, в другую сбор лаванды и клевера.