Дорога к искуплению

Вообще говорили они мало, выпив, Чексид не был склонен рассказывать о случившемся на большой земле, а трезвым он теперь не бывал, впрочем, как и сам дворф.

Сколько дней это продолжалось, Бэрвин уже точно не помнил, но однажды утром проснулся с четкой мыслью, что это нужно прекращать. Пока гнолл еще спал, он взял со стола очередной, уже неизвестно какой по счету, бочонок с ромом, там оставалось еще прилично, около половины и, без сожалений, вылил его прямо на снег во дворе. После принялся за уборку, за дни их совместного пьянства, кухня оказалась основательно загажена.

Бэрвин уже заканчивал, когда проснулся дядя Чексид.

– А где ром? – первым делом спросил гнолл, заходя в кухню.

– Мы все допили вчера, – не задумываясь, соврал дворф.

– Понятно, – гнолл почесал за ухом.

Набив трубку, Чексид закурил. Бэрвин сел напротив. Оба молчали.

– Схожу, раздобуду еще, – докурив, сказал гнолл, поднимаясь.

– Нет, дядя, хватит, – остановил его Бэрвин. – Ни к чему хорошему это не приведет.

– Да, возможно ты и прав, – кивнул Чексид, и опустился обратно на стул.

– Расскажи мне, как это произошло? – попросил Бэрвин.

– Может не сегодня, голова что-то болит, – попытался, как обычно уйти от разговора гнолл.

– Ты мне это каждый день говоришь, – настоял дворф. – Расскажи. Я имею право знать, как погиб мой отец.

– Ладно, слушай, но для начала я тебе кое-что покажу.

Гнолл поднялся из-за стола, он отправился в комнату Рио, вернувшись, Чексид положил на стол некий амулет на цепочке.

– Знаешь что это? – спросил гнолл.

– Талисман, похож на мой немного, – покрутив в руках камень, с выгравированными на нем какими-то рунами, ответил Бэрвин.

– Насколько я знаю, это родовой камень дворфов, – пояснил дядя. – По нему представители твоего народа определяют принадлежность к тому или ному дому и тейпу.

– Какое отношение это имеет ко мне? – недоуменно спросил Бэрвин.

– Этот талисман Рио снял с шей твоего отца…, настоящего отца.

Бэрвин, для более внимательного изучения, снова взял в руки камень, так же он снял с шеи свой амулет, сходство определенно было, рунического языка дворф не знал, но с виду письмена были совершенно разные.

– Что здесь написано? – спросил он.

– Не знаю, – почесав затылок, ответил дядя Чексид. – Я не силен в дворфийских рунах.

– Мой отец Рио Хэддинг, – дворф отложил амулет. – Для меня этого достаточно.