Дорога к искуплению

Испугался он в самый последний момент, когда уже оставались считанные метры, до земли и до его неминуемой гибели. Дворф зажмурил глаза. В тот момент, когда он уже должен был удариться о крышу дома и погибнуть, Бэрвин проснулся. Было холодно.

Дворф попробовал подняться, еще не совсем понимая, где он, и стукнулся головой о потолок берлоги, который слегка даже заледенел за ночь. Опустившись обратно на колени, он на четвереньках выбрался из убежища. Было еще темно, но хорошо ориентировавшийся по звездам Бэрвин, понял, что уже утро и через пару часов наступит рассвет.

Вскоре из берлоги выбрался и Хагард, он чувствовал себя прекрасно и, казалось, не замерз совсем.

– Как спалось? – спросил товарища Бэрвин.

– Прекрасно, – потянулся северянин. – Поесть бы чего.

– Сейчас подогреем, – кивнул, уже гремевший у костра посудой, дворф.

Позавтракав подогретыми бобами, и запив горячим чаем, друзья собрали лагерь и отправились в путь.

Ближе к полудню Бэрвин и Хагард достигли подножия Звездного пика.

– Ну и здоровый же? – задрав голову, Хагард пытался разглядеть вершину горы, но та тонула где-то высоко в облаках.

– Да уж, – согласился дворф. – Издалека он не кажется таким высоким. Не зря его назвали Звездным пиком.

Ребята отсортировали вещи по значимости, все, что признали не особо нужным, они решили оставить здесь внизу, закопав в снег. Немного отдохнули после перехода, перекусили и затем начали подъем. Склон был не слишком крутым, сложностей особых не возникало. Они просто шли по склону горы, все было тоже самое, что и на равнине, только с той разницей, что идти приходилось вверх. Все так же, где снег был мягкий и рыхлый, сложнее приходилось дворфу, где наст был более затвердевший наоборот северянину.

Через пару часов они остановились на привал, весеннее солнышко пригревало, легкий ветерок приятно обдувал взмокших путников. Пока приключение вызывало довольно приятные эмоции, взобраться на гору казалось не такой уж и сложной задачей. Отдохнув около получаса, они продолжили подниматься, ничего не менялось, все тот же заснеженный склон, все те же трудности, для каждого свои, лишь угол подъема постепенно начинал становиться более крутым.