Пророчество

 – Сегодня у нас двенадцатое, не так ли? Так вот, числа двадцать четвертого, через понедельник, я жду вас и вашего шефа у себя в кабинете. На конфиденциальную беседу. Никаких «но»! – предупредил он недовольный жест майора. – Я буду разговаривать только с тем, кто имеет полномочия принимать решения. А эту ерунду можете забрать: для меня это далеко не аргумент!

– Ясно… – ухмыльнулся майор. – Тогда мне пора… Кстати, не сочтите за труд прочитать на досуге и вот этот прелюбопытнейший документ.

– Леночка! Приходько ко мне! Срочно! – бросил Кириллов, ворвавшись в офис буквально через сорок минут после памятного разговора с майором Гришаниным и, пролетев через приемную, ворвался к себе в кабинет и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Секретарша испуганно поежилась, затолкала подальше в стол свежий номер «Космополитена», который штудировала в отсутствие шефа, и принялась судорожно тыкать по клавиатуре телефона – за два года работы на Михаила Вениаминовича в таком состоянии она видела его впервые.

Приходько ответил со второго звонка. Поняв, что его требует шеф, по-военному ответил «Есть!» и отключился, чтобы появиться в офисе через полчаса. За это время Леночка успела отнести шефу черный кофе со сливками и вызвать Коренева и Селезневу…

– У себя? – для проформы спросил Приходько, даже не снижая скорости передвижения и, получив утвердительный ответ, скрылся за дверью кабинета… За те считанные мгновения, которые прошли до того момента, когда захлопнулась тяжелая дверь, до Леночки донесся рев хозяина кабинета:

– На, полюбуйся! Что это за хрень?!

Наскоро пробежавшись по предложенным шефом бумажкам, Приходько изумленно поднял глаза и ошарашенно спросил:

– Кто это нарыл, босс?

– Государство, мать его! В лице особо ретивых силовых структур…

– И что им надо?

– Коренева! В личное пользование!

– Не понял? – Семен взвесил папку на ладони, еще раз пробежал глазами заключительный лист и медленно-медленно переспросил: – Коренева? Да тут лет на сто срока! И все это – за одного обыкновенного телохрана? На хрена?

– Сам не знаю… – устало буркнул Кириллов.

– Тогда отправим его к Семченко, на пластику...