Полжизни для тебя

В России этот показатель тоже растет. Общий ежегодный объем твердых коммунальных отходов… – Кира почувствовала жжение в груди. Она сглотнула, стараясь подавить приступ кашля, – …объем твердых коммунальных отходов на одного жителя страны составляет четыреста восемьдесят пять килограмм…

Грудь взорвалась кашлем. Кира отвернулась, согнулась, судорожно вдохнула, и вновь кашель атаковал ее. Она достала мамин носовой платок.

Координатор выглянул из-за кулис, спрашивая ведущего что делать.

Кира с ужасом увидела на белоснежном носовом платке брызги крови и обернулась, ища глазами маму.

Девушка попыталась вздохнуть, но грудь словно сковали тиски. Спазмы кашля атаковали.

В ушах зашумело, и она вдруг поняла, что не может дышать.

Ноги подкосились.

Кира рухнула на пол без сознания.

***

Доктор Леонид Леопольдович шикнул на юношей, что курили в укромном месте возле больницы. Мальчишки, что в свои семнадцать лет были выше его самого на полголовы, испуганно разбежались, и доктор смог насладиться одиночеством.

Он пригубил кофе, что покупал каждое утро и тяжело вздохнул. Сегодня предстоял обычный рабочий день.

Леонид Леопольдович скривился. Его жизнь и жизни других людей продолжались, даже не смотря на то, что один из его пациентов тринадцатилетний мальчишка вчера скончался.

Леонид Леопольдович работал детским врачом-онкологом уже пятнадцать лет и совершенно разочаровался в своей профессии.

Нет, он был хорошим специалистом, одним из лучших в городе. Не зря он стал старшим детским онкологом в больнице.

В первые годы своей работы здесь он был полон энтузиазма, присущего молодым врачам, он помнил каждого пациента и радовался за его успехи, а в случае неудачи…, требовалось время, чтобы прийти в себя. Волосы на его висках поседели, а вместе с ними очерствело и сердце. Это было неизбежно, иначе бы он просто сошел с ума. Череда пациентов и их родителей сменяли друг друга, в голове не отпечатывались ни их имена, ни их лица, но иногда, и это было неизбежно, кто-то из пациентов подкрадывался к его сердцу и заставлял его снова стучать от радости и плакать от боли.

Таким пациентом был Гриша, которому должно было исполниться четырнадцать через месяц. Он был удивительно похож на собственного сына Леонида Леопольдовича и его смерть ударила под дых так же сильно, как и в самом начале его пути онколога.