Ход конем

Вернее, не совсем так: я не хочу умирать так, как умирают жертвы Моисея.

– О-о-о! Вижу, начинаете приходить в себя, – невесть чему обрадовавшись, хохотнул «босс». – Это радует.

В отличие от него Сеппо было не до радости: он моргал, морщил нос, шевелил нижней челюстью и прикасался опухшим и не помещающимся во рту языком к собственным зубам. Ощущения, которые он при этом испытывал, были… странными. Вернее, не так: он их не узнавал. Следовательно, тело, в котором он находился, ему не принадлежало.

Придя к этому выводу, он заставил себя успокоиться и угрюмо поинтересовался:

– Это что, косметический морфинг, сэр?

– Угу… – отозвался его собеседник. – Он самый.

– Категория небось не ниже четвертой?

– Одиннадцатая, – усмехнулся «босс». – Как выражается один мой хороший знакомый, вам сделали «полную замену кузова».

– Здорово, – хмуро буркнул Сеппо, не испытывавший ни капли радости от потери внешности.

– Вас не удивляет номер категории?

Голова мотнулась сама собой. И в поле зрения Нюканена промелькнуло хрупкое женское плечо! Поэтому собственный ответ он услышал словно через слабенькое поле подавления акустического сигнала:

– Нет, сэр! Если существует восемь гражданских, то еще несколько должны использоваться силовыми структурами.

– Вы уже в норме, – не дав ему договорить, хмыкнул «босс», и Сеппо, почувствовав смену тональности разговора, заставил себя отвлечься от мыслей о новом теле.

Первый настоящий вопрос прозвучал секунды через полторы-две:

– Скажите, Сеппо, кем вы видите себя в новом мире?

– Вы забыли добавить «в будущей жизни», сэр, – криво усмехнулся Нюканен. – Мне впаяли пожизненное, причем без права апелляции…

– Вы – в команде.

Намек был более чем прозрачен. Однако Сеппо предпочел перестраховаться:

– В том разговоре меня поздравляли с новым назначением. Вы не напомните[60 - Политики такого ранга не могут позволить себе быть забывчивыми. Поэтому проходят процедуру улучшения памяти.