Хейсар

 – Он даст вам какой-нибудь отвар…

– …и пустит кровь… Или добьет, чтобы не мучился… – едва шевеля губами, закончил Грасс. Потом посмотрел на меня мутным взглядом и скривил лицо в очередной гримасе: – Я что, терял сознание?

– Да…

– Плохо…

Я согласно кивнула и шмыгнула носом.

– Не плачь, а то личико опухнет. И перестанет привлекать мужчин… – грустно пошутил Грасс.

– Да и Двуликий с ними, с мужчинами! – в сердцах воскликнула я. – Главное, чтобы вы побыстрее встали на ноги!

– А вот этого пока делать не надо!!! – рявкнул знакомый голос, и в кабинет ворвался лекарь его величества.

…В покои графа Грасса меня не впустили – не успели широченные двери, за которыми скрылись носилки с его телом, захлопнуться перед моим носом, как за спиной раздался тихий голос мэтра Регмара:

– Ваша милость, вам лучше идти к себе…

– Я должна быть рядом с его светлостью!!! – воскликнула я.

– Какой в этом смысл? – удивился он. – Вы же видели, каким количеством отвара алотты[35 - Отвар алотты – местное снотворное.

] я его напоил?

– Мэтр! Этот приступ… он… из-за меня, – опустив взгляд, призналась я. – И удар, скорее всего, тоже…

Лекарь прищурился, задумчиво подергал себя за бородку и хрустнул костяшками пальцев:

– Вполне возможно…

– Да не «возможно», а точно!!! Он переживал за меня!!! Переживал, понимаете? А я…

– А вы переживаете за него…

– Регмар!!!

– Вы хотите сказать, что я ошибся и что вы рассчитывали его добить?

– Да как вы смеете!!! – заорала я.

 – Я приехала извиниться!!!

– Я так и понял… – кивнул он. – А теперь, когда вы выполнили свой долг, позвольте мне выполнить мой.

– Я должна…

– Нет!!! – рявкнул он. – Если вы действительно желаете графу добра, то постарайтесь не показываться ему на глаза до полного выздоровления.

…К каретному двору я шла как в тумане – не замечала приветствий попадавшихся навстречу дворян, не слышала их возмущенных шепотков за спиной и с запозданием реагировала на подсказки следующих за мной телохранителей.

Почему? Да потому, что их «вправо», «влево» и «вперед» ОТДАЛЯЛИ меня от человека, оказавшегося на Грани из-за меня! Что самое обидное, я не могла даже пообещать себе вымолить прощение Грасса после того, как он выздоровеет: клятва, данная Богу-Воину, превратила меня в пушинку, влекомую ветром чужого Предопределения, и лишила даже намека на свободу воли.