Владыки

Пояс включал в себя посты наблюдения и контроля за пространством, передвижные генераторы силовых полей, излучатели антиматерии, сейсмостанции, установки зондирования горных пород, локаторы и другую технику. Управлял всем сложным комплексом защиты Центр, начальником которого был назначен Атанас Златков, доктор хронофизики, бывший завлаб.

Марич вылез из кабины и прошелся по голой поверхности холма, разминаясь. Из-под его ног при каждом шаге всплывали облачка желто-коричневой пыли. Павел выбрался следом.

– Расскажите о цепи эксперимента.

В отчете описаны его последствия. Вы ведь находились тогда в лаборатории?

Марич отрицательно качнул головой.

– Я был под нею – в бункере независимой аппаратуры. Бункер имеет отдельный выход, который сейчас разрушен. Вы по образованию, простите, кто?

– Физик, специальность – нелинейные эффекты единого поля.

– Тогда упрощать не буду. Вам, как специалисту, должно быть известно, что путешествие во времени невозможно без перемещения в пространстве. Земля вращается и движется вокруг Солнца со скоростью тридцать километров в секунду.

Солнечная система перемещается в пространстве со скоростью двести километров в секунду. Движется Галактика в межгалактическом вакууме, не стоит на месте скопление галактик… Короче, чтобы попасть хотя бы в прошлый миг и в ту же точку, необходимо с небывалой точностью рассчитать, где была Земля в то мгновение, и лишь тогда пробивать скважину во времени. Но мы обошли это препятствие тем, что вели самофокусировку хроноскважины.

– И на время эксперимента канал скважины сохраняется?

– Вы хорошо схватываете суть.

В ходе эксперимента «стволом временного пробоя» связываются все миллионы Земель различных эпох.

– Что же произошло?

– Мы решили уйти в прошлое на глубину в пять миллиардов лет, и моменту образования Земли. – Марич нахмурился. – Но хроноген почему-то глубже одного миллиарда не шел, несмотря на увеличение мощности пробоя. Он словно напоролся на слой времени повышенной твердости. И тогда возникла идея применить направленную реакцию хронораспада.

– После чего и произошла катастрофа?

– Не знаю. Раз двадцать мы запускали хроноускоритель без ощутимых результатов. На двадцать первый…

– Понятно. Ну, а что послужило причиной катастрофы?

– Не люблю гипотез. Я не теоретик, а инженер-механик. Практик, занимающийся аппаратурой. Вам лучше поговорить со Златковым.

– А все же? Разве у вас нет своего мнения?

– Считаю, что хроноген ни при чем, – сухо проговорил Марич.