Реквием машине времени

Возле паутинной «башни» он нашел Валеру, замершего в странном ожидании: глаза расширены, взгляд устремлен в бесконечность, лицо бледное, лоб покрыт испариной.

Костров тронул его за плечо, и Валера безвольно упал, словно мягкая тряпичная кукла. Испугавшись, Иван позвал остальных и принялся делать парню искусственное дыхание. Втроем они с трудом привели молодого эксперта в чувство. Очнувшись, тот бессмысленным взором обвел встревоженных товарищей, кусты и, пробормотав что-то о «немыслимой жаре, древних папоротниках», пожаловался на сильную головную боль.

Пришлось возвращаться в лагерь и оставить пострадавшего под присмотром добровольной медсестры – Таи.

– Инфразвук? – спросил Ивашура, отведя их в сторону.

– Не похоже, – ответил Костров. – Мы бы тоже почувствовали.

– Тогда электрошок. Замерили электрическое поле в том месте?

Костров переглянулся с Гришиным и виновато опустил голову.

– Не догадался.

Ивашура нахмурился:

– Несерьезно, Иван.

Костров слегка покраснел под изучающим взглядом Гришина и вдруг неожиданно для себя самого рассказал им свой странный сон – «путешествие во времени» – и присоединил слова Валеры о жаре и папоротниках.

– М-да-а… – протянул Гришин. – Как, вы говорите, выглядели эти деревья?

– Высокие стройные колонны, пушистые, словно в шерсти, с пучками больших «перьев» на вершинах.

– Похожи на кордаиты или на сигиллярии, но не совсем…

– Вы что же, всерьез полагаете, что Иван побывал в девонском периоде? – прищурился Ивашура.

– Не думаю, но… чего только не приходит в голову при близком знакомстве с пауками. А «сон» Кострова, кстати, не лишен здравого смысла. Наши пауки не зря создают себе микроклимат, значит, привыкли к более жаркому климату. Там же, где, по словам Ивана… э-э… Петровича, он оказался, было очень жарко. Совпадение?

Ивашура задумался, вздохнул и отошел. Как-то само собой получилось, что он стал начальником комплексной экспедиции и взял на свои плечи всю полноту ответственности.

Погода не менялась. Целыми днями моросил мелкий, занудливый дождь, превративший дорогу в грязевой поток. Все ходили мокрые, измазанные торфом, глиной и зеленью.