Сказки Перекрёстка

Но пока построят, – Юля замялась, – я не понимаю, кто вы с Денисом друг другу…

Мы с Денисом промолчали, синхронно и доходчиво изображая отсутствие заинтересованности друг в друге.

– Может, в Алином домике пока поживешь? – с сомнением предположила Галя.

– Да ну ее, орать будет, – отмахнулась Валя. Очевидно, Аля не была ее подругой. – У кого есть место?

– Только на одну ночь, – поспешила заверить я. – Завтра что-нибудь придумаю.

– У меня, – недолго думая, откликнулась Юля. – В моем домике есть и кровать, и тахта.

Вопрос ночлега решился очень кстати: в кухне быстро темнело. Девочки собирались было зажечь свечи, но, посмотрев на нас с Денисом, передумали, и Юля повела меня к себе в гости.

V

Домики девочек располагались тесной кучкой в километре от форта, за небольшим лесом. В темноте аккуратные крылечки освещали подвесные фонарики, и было видно, что все домики разные, словно строились для каждой владелицы специально, по ее вкусу.

У Юли была просторная комната и веранда, все очень уютное, во всяком случае, так оно выглядело в сумерках. Она постелила мне на маленьком диванчике, и я, только умывшись и успев переодеться в заначенную в сумке пижамку, моментально уснула.

Среди ночи меня подбросило на постели от внезапно яркого воспоминания об остром чувстве потери, которое я испытала три года назад, когда с Алешкой случилось несчастье. Тогда это чувство заставило меня пешком пробежать через половину большого города и в больнице смести всех с пути в операционную, где он лежал, уже отключенный от всех приборов… Теперь оно не было таким сильным и быстро отступило, но не покинуло до конца.

Я встала.

– Ася? Ты куда? – сонно спросила Юля.

– В форт, – ответила я, влезая в шлепанцы. – Там что-то стряслось.

Заинтересованная моим состоянием, она быстро поднялась и побежала следом. Как мне удалось промчаться через лес в полной темноте, я, если честно, до сих пор не понимаю.

В форте мы сразу поняли, где находится эпицентр событий: у камеры Дениса толпился и гарнизон, и команда шхуны, – все поднятые, но не разбуженные, в трусах и босиком. Я протиснулась в камеру, Юля осталась в коридоре. В камере горели три фонаря, давая неплохое освещение, и я сразу увидела живого, слава богу, Дениса, сидящего на лежанке. От края левого глаза через висок до самых волос у него красовалась отчетливая ссадина.