Сказки Перекрёстка

– Кто как! Кто говорит про международный детский лагерь, кто про интернат в Англии для особо умных…

– Прокатывает? – поразился Денис.

– Все прокатывает! – заверил Димка. – Если кто-то нравится Королеве, она помогает заморочить и родителей, и бабушек-дедушек, и учителей. Все верят.

Открылась дверь – без скрежета засова, без скрипа ключа. Она не запиралась.

Заглянул светловолосый парень.

– Привет узникам! – крикнул он.

Мы с Денисом сдержанно кивнули, Тима тоже, а Дима отозвался:

– Привет, Саш.

– Это не ваши вещи здесь лежат? – весело спросил парень, показывая в коридор.

Я и шевельнуться не успела, как двое ребят, видимо, охранявших нас снаружи, внесли мою сумку и рюкзак Дениса. Надо же! Кто-то при бегстве с тонущей «Монт Розы» успел прихватить наши шмотки! Их, правда, не собрали, и то, что было выложено из сумки в каюте, очевидно, уже примеряли рыбки, но и за оставшиеся я бы сказала спасибо. Если бы захотела разговаривать с теми, кто бежал с «Монт Розы».

– Тим сказал, у кого-то рука повреждена?

Саша смотрел на Дениса, и тот указал пальцем на заживающий локоть.

– Уже все нормально, – сказал он.

– Повязку можно и наложить, – встряла я. – Еще сутки будет срастаться.

– Наложим, – не скрывая удовольствия, заверил Саша и достал из кармана эластичный бинт.

Перевязав руку ловко и умело, не переставая улыбаться, он подмигнул мне:

– А Тим сказал: «вывих, разрыв связок»… Вообще-то у него рентген в глазах.

Терпеть не могу, когда мне подмигивают.

– У тебя все цело?

Я кивнула.

– Ну, тогда пошел дальше нашими заниматься. Вы столько костей наломали, ребята…

– Как?! – возмутилась я. Отлично помню, что била аккуратно, хотя и сильно.

– Ладно, не наломали, – пошел он на попятный, – переломов всего два. Но ушибов и трещин выше крыши.

– Бог в помощь! – напутствовал Денис.

После ухода Саши сидели молча.

В коридоре послышался его голос:

– Все свободны. Охранять пленных больше не нужно.

Потом дверь открылась, и в камеру вошел он собственной персоной. Дима и Тима встали со своей скамейки. Не объявит ли он, что и мы теперь свободны? И как это надо будет понимать?

– Вы являетесь пленниками, – сказал он, обращаясь к нам с Денисом.