Сказки Перекрёстка

Так мы пришли к форту, напоминавшему недостроенный замок: длинное трехэтажное здание с высокими башнями по боками и чем-то вроде пушек на крыше. Всей толпой поднялись по широкой лестнице на второй этаж, посреди которого располагался большой зал с узким столом, креслом председательствующего и в беспорядке расставленными стульями-скамьями. Капитан-Командор остановился посреди зала и сказал в пространство:

– Задание выполнено, Ваше Величество.

От удивления я забыла про обиду: никакого величества нигде не было.

– Спасибо, я вижу.

– Вы все видели? – с довольно странной интонацией, по-моему, не подобающей подчиненным, уточнил Капитан-Командор.

– Да, – послышалось в ответ.

– Каковы дальнейшие распоряжения?

Продолжительное молчание. Никто не шевелился. «Все страньше и страньше», – подумала я. Вот и «Королева», которая «заморочила».

– Пленников в камеру, – велел женский голос.

Для исполнения команды «в камеру!», очевидно, был предусмотрен специальный персонал, поскольку парни из экипажей подводных лодок сразу отошли от нас и встали у стены. Из примыкавшего к залу помещения вышли другие…

Я сцепила зубы, чтобы подавить желание показать язык, когда увидела лица братьев, узнавших меня секунде на пятой обалделого разглядывания. Денис не сдержался и фыркнул.

– Это моя сестра! – совершенно убитым и одновременно торжественным тоном заявил Алешка.

– Так ты отведешь ее в камеру? – с непередаваемым ехидством поинтересовался женский голос.

– Да, Ваше Величество, – смешался Алешка.

Если бы я не зареклась хоть слово произнести без предварительных объяснений, то заорала бы от ярости. Меня еще раз сегодня предали! И кто?! Алешка, не просто брат, а человек, связанный со мной смертью! Денис сжал мне пальцы здоровой рукой и глубоко вдохнул.

– Что она сделала? – спросил Толя.

Да, кстати.

– Она моя пленница, тебе недостаточно? – женский голос стал жестким.

– Она моя младшая сестра, – Толя достаточно твердо произнес слова, которые я никак не ожидала от него услышать, и начала оттаивать.

Капитан-Командор повернулся к нам. И почему его лицо показалось мне невыразительным? Теперь на нем ясно читались интерес и симпатия. Да и фигура его вовсе не была нескладной – странной, это да.