Ведьмина поляна

– Перестань дрожать! Ты под моей защитой. Пойдём, покормлю на ночь.

Кот вдруг открыл глаза шире и зашипел.

Максим удивлённо прижал его к себе, и в этот момент раздался дверной звонок.

Кот зашипел ещё раз, вырвался, метнулся в спальню.

Недоумевая, что подействовало на животное, Максим заглянул в глазок, увидел незнакомого мужика в пятнистой куртке кроя «милитари». Помедлив, спросил:

– Кто?

– Сосед, – ответили ему.

Он открыл дверь.

Мужик оказался ниже его ростом, но шире и без живота, какой можно было предполагать, глядя на его широкое мясистое лицо с седоватой бородой.

– Я по поводу кота, – сказал мужик.

– Слушаю.

– Орёт!

Максим оглянулся на дверь. В последнее время после возвращения из Сещинского леса Рыжий совсем перестал мяукать, и заявление соседа (кстати, Максим мог поклясться, что раньше они не встречались) отдавало наговором.

– Кот давно перестал орать.

– Орал весь день. Либо забирай его с собой на работу, либо утопи. Нам шумные соседи ни к чему.

Максим усмехнулся.

– Простите, не знаю вашего имени-отчества, в какой квартире вы проживаете?

Гость покосился на другой конец коридора, но таблички с номерами квартир отсюда не просматривались, и прогундосил:

– В соседней.

– Ни разу вас не видел, хотя живу здесь уже пять лет.

– Тебя предупредили. – Здоровяк кинул взгляд на дверь, словно хотел увидеть кота, потопал прочь, но не к соседней квартире, а к лифту.

– Эй, дядя, – окликнул его Максим.

Мужик обернулся.

– Ещё раз увижу здесь, вызову полицию, – закончил Максим хладнокровно.

Глазки здоровяка сузились, почернели.

Максиму показалось, что по лбу его стукнули кулаком. Удар он выдержал, но очевидно не сдержал эмоций.

Узкие губы гостя разъехались чуть ли не до ушей.

– Чево ты казав?

– Чево слышал.

В руках гостя вдруг сверкнул нож. Вернее, не нож, а нечто вроде пестика с длинной, утончавшейся от навершия к концу ручкой. Здоровила вытянул его остриём к Жарову, и того продрал мороз страха, да так, что потемнело в глазах.

– Кота отдай, паря! – донёсся глухой деревянный голос. – Не то хуже будет! И в Сещинский лес больше не суйся!

Поднявшийся в душе гнев стёр страх и зыбкое марево внушения.