Ведьмина поляна

– Увыи не прима выхоче з распадку Чёрны вага, – сказал пожилой житель Хлумани, в то время как его спутник, остановившийся в нескольких шагах, молча разглядывал грибников. – Мены триждень выходче до увыи.

– Ешче есь воремя нал, – добавила старуха. – Пусь Малята отведе до распадку на Грань.

Гонта кивнул парню.

– Малята.

Подошёл парень – косая сажень в плечах, пушок на свежих щеках, в глазах смущение и любопытство.

– Здравы будьмо.

– Отведе хлопы до распадку.

– Подождите! – опомнился Олег. – Вы серьёзно?! Этот ваш Хлумань – в другом… в другом…

– Измерении? – договорил Илья.

– Соседни живче, – закивали мужчина и старуха. – Увыи шибко наскоро надоть обкруче ко Чёрны вага, а то не верни николы или довго ждати домотри.

– Но…

– Иде!

Кот в сумке мяукнул.

Все повернули головы к Максиму.

– Рыжий, – выговорил он виновато. – Кот.

– Миелов? – удивился Гонта.

Максим показал сумку с окошком.

Седой подошёл, нагнулся к окошку. Кот уставился на него огромными глазищами.

– Сонечко дитё, – с неожиданным уважением сказал Гонта. – Помошче?

Кот мяукнул.

Седой разогнулся.

– Шибко иде, щелка зараста, не выди до вёсны.

– Чёрт, надо сфоткаться! – заволновался Илья. – Никто же не поверит! Вы понимаете, с кем мы разговариваем?! Эта их Хлумань и в самом деле стоит в параллельном мире! Чёрный столб нас сюда перенаправил!

– Мобильные не работают, – напомнила Варвара.

– Ах ты ж ёлки зелёные!

– Иде, иде, – поторопил их мужчина.

– Спасибо вам! – поклонился Олег.

Спутник седого по имени Малята зашагал в лес.

Пока шли, Илья попытался разговорить проводника, запасти побольше информации о таинственной стране, которую старик назвал «Рось». Однако молодой абориген отвечал неохотно, коротко и не всегда понятно, хотя его язык напоминал белорусский, поэтому узнать удалось не много вдобавок к тому, что уже было известно.

Селение Хлумань с севера окружали леса «на многи круги вёрст», как выразился Малята, а всего в двух верстах от него начинался обрыв какой-то Великотопи.

– На конях?

Ему ответили:

– Птерана, ящя звер, древни копытики.

Так и осталось непонятным, кого использовали местные жители в качестве ездовых животных.