Схрон

Затем со стуком тело того, кто называл себя Лаэнтиром Валетовым, упало на пол. Со сдавленным криком отпрянула Тая, стоявшая к нему ближе всех.

Прозрачная фигура, обезглавившая Валетова, оформилась в старика в маскирующем комбинезоне типа «хамелеон», с мечом в руке.

– Род! – вскрикнула Ясена.

– Учитель… – пробормотал потрясенный Владей.

– Приветствую вас, други мои! – звучным голосом проговорил старый волхв, небрежно бросая меч (дриммер!) в ножны за спиной. – Долго же я вас ждал. Давайте знакомиться.

Белый искоса глянул на Жданова, словно спрашивая разрешения на действие, но не дождался.

– Вы… – начал Павел.

– Настоящий эмиссар ваших друзей, если вам будет угодно. Этот парень выдал вам почти всю правду, кроме двух моментов: он действительно агент «хирургов», и очень ловкий, раз сумел водить вас за нос так долго, но никак не резидент Тех, Кто Следит. И второе: он сам не знал, где находится трансгресс. Вы, Павел, подсказали ему ответ. Пришлось срочно вмешаться, чтобы он не успел передать сведения своему боссу Тюрьму.

– Господи! – ахнула Тая, сжимая пылающие щеки ладонями. – Лаэнтир – предатель, Миша убит… да когда же это кончится?!

Ясена подошла к ней, обняла, и был этот жест такой естественной иллюстрацией женской слабости, что мужчины невольно отреагировали на него по-мужски: Иван и Владей сделали шаг к подругам, собираясь их успокоить и утешить.

– Он действительно был из двадцать первого века «соседней» Ветви? – кивнул на тело Валетова Ивашура.

– Какое это имеет значение? – пожал плечами Жданов. – Я его уже вычислил, и он решил опередить события. Надо признаться, момент он выбрал удачно. Я почти поверил ему.

– Почему почти? – поинтересовался Белый.

– Он все отлично рассчитал. Убил Михаила, очевидно, как нежелательного свидетеля, но спас Владея, выкрал тебя, чтобы выяснить пароль связи со Стасом, но, когда не удалось сломать твой пси-блок, сделал вид, что тебя подстраховал, обрисовал нам наше незавидное положение и при этом выдал готовый вариант решения.

– Может быть, предательство – не только чисто человеческое приобретение? – усмехнулся Григорий, изучая морщинистое величавое и строгое лицо Рода.