Схрон

Стало ясно, что в здании бывшего хроноускорителя прячутся недобрые силы, что после Схода Ствола со «струны» хроношахты в нем оказались и «санитары», бывшие слуги «хронохирургов», поэтому следовало побыстрее определить, остались ли в Стволе рабочие зоны, и выявить силы врага. В том, что исчезновение Рузаева и Валетова с Белым связано с деятельностью этого врага, не сомневались ни Ивашура, ни Жданов.

Поиски начали с девяносто пятого этажа, на котором ночевал отряд. Спустились на три этажа вниз, потом пошли выше.

– Этажом ниже движется группа, – тихо сообщил Павел, прислушиваясь к тишине коридора. – Трое, среди них одна женщина… вооружены.

Ивашура уже знал о паранормальных способностях бывшего грифа безопасности и не удивился его уверенной оценке. Спросил:

– «Санитары»?

– Не уверен. Они возбуждены, но не агрессивны.

– Может, это Миша с Белым и Валетов?

– Среди них одна женщина, – повторил Павел.

– Уверен?

Жданов наметил улыбку, не желая ничего доказывать.

– Странно, – произнес Полуянов. – Если бы это были Гриша с Лаэнтиром, они давно связались бы с нами по рации.

– Если вы помните, в Стволе еще во время нашего похода встречались люди из других времен, – сказал Костров. – Давайте перехватим их и выясним. Что может быть проще?

Ивашура похлопал Ивана по плечу.

– Смелая идея, воин. Я как-то об этом не подумал.

Иван смущенно глянул на Таю, понимая, что заработал насмешку поделом. Девушка улыбнулась, щелкнула его в нос и поспешила за ушедшими вперед спутниками.

Разведки боем не потребовалось, хотя группа была готова начать военные действия. Среди троих, которых вычислил Павел, оказался Григорий Белый, живой и невредимый, вооруженный «универсалом», но без «глюка». «Раздиратель кварков», как выяснилось, у него отобрали, когда Валетов усыпил товарища и без всякого шума вынес из помещения так, что не услышал никто.

– Здоровый, гад! – покрутил головой Белый, рассказывая позже о своих злоключениях. – Я же вешу больше ста.

Спутниками Григория оказались юноша и девушка, аборигены здешних мест, пробравшиеся в Ствол, в Гору Богов, как они называли его, по заданию старейшины племени и князя. Говорили аборигены на языке, сильно походившем на белорусский – по мнению Ивашуры, поэтому к их речи все быстро приноровились.