Рецидив

Могучие нижние конечности в пупырчатой фольге ёрзали по полу, словно он собирался прыгнуть.

А-Фортэ понял, что его идея представителю заказчика понравилась.

– Не правда ли, будет весьма эстетично? Наши специалисты поработают, и я предоставлю вам дизайн-проект внешних объектов планеты.

– Хорошо, мы подумаем. Нас эти хищные аборигены не видят?

– Не беспокойтесь, приятель, наш аппарат создан по технологии «стелс», в данный момент его невозможно увидеть.

– Планета принадлежит им?

– Люди – изгои, их планета изначально принадлежала Иггам с планет одной из ближайших звёзд, потом Игги провели эксперимент по созданию искусственных слуг, слуги – черноголовые – подняли восстание, и жизнь на планете была уничтожена.

– Но сейчас они нам не опасны?

– Абсолютно.

– В таком случае прошу сделать облёт планеты на более низких высотах.

– Без проблем.

Проникатель сделал прыжок и вышел на орбиту вокруг Земли.

Москва, улица Алабяна

8 июля, 11 часов утра

Его встретили, когда Максим честно собирался отправиться в Управление внешних коммуникаций ФСБ к двенадцати часам дня. По пути он хотел заехать к Брызгалову, который временно жил у метро «Аэропорт», на улице Красноармейской, и обсудить с ним детали предполагаемого рейда в Синдорские леса. Однако в этот день всё пошло не так, как он планировал, и доказательством этого послужила первая же утренняя встреча.

Возле его машины во дворе дома стояли двое мужчин спортивного вида и молча рассматривали суперкар майора – «КИА Торнадо».

– Понравилась? – приветливо сказал Максим, подходя к машине и на всякий случай прокачивая ситуацию.

Это стало уже привычным делом, так как нюансы повседневной жизни оперативника ГРУ, особенно за рубежом, требовали постоянной бдительности и психического напряжения. Нельзя было не только расслабляться, даже на мгновение, но и подумать об этом.

Мужчины, брюнет и блондин, уставились на него, не мигая. Брюнет был молод, не старше двадцати пяти лет, второму исполнилось лет сорок, судя по «издержанному» бугристому лицу. И от обоих веяло странной неестественной чужеродностью, несмотря на вполне мирный гражданский вид.

– Одинцов? – спросил мужчина постарше.

Его голос – глубокое контральто – Максима поразил, так как, по его понятиям, мог принадлежать только женщине, мужчины так не говорили.