Рецидив

Снова прибежала Евгения Евграфовна:

– К тебе пришли.

– Кто на сей раз? – проворчал Пахомыч.

– Двое городских, ухоженные такие, и этот ваш охотовед, Пупель… Фупель… не выговоришь, ей-богу.

– Пуфельрод?

– Он.

– Чего им надо?

– Так ведь не я им нужна.

– Пошли, что ж делать, не гнать же их.

Гостей и в самом деле было трое: Пуфельрод Борис Аронович, заросший жёсткой седой щетиной, и двое мужчин, одетых в гражданские костюмы из синего вельвета. Евгения Евграфовна не зря назвала их «городскими».

– Здрасьте вам, – сказал Пахомыч, оглядывая компанию, не спеша впускать гостей в дом. – По какой надобности?

– Поговорить надо, – буркнул Пуфельрод, снимая брезентовый плащ; было жарко, однако начальник Синдорского охотхозяйства почему-то оделся по-осеннему.

– Говорите.

– Не будем же мы здесь стоять? Это из Москвы, полковник Спицын и майор Ширянов.

– Полковник? – не поверил старик. – Большой начальник, видать.

– ФСБ.

– Ух ты, чекист? Ладно, проходите в хату, чекистов я уважаю.

Гости переглянулись, в глазах Спицына промелькнула тень улыбки, и это Пахомычу понравилось. Он открыл калитку.

Расположились на веранде, где несколько дней назад чаёвничала команда Максима.

– Сваргань чайку, Графовна, – попросил Пахомыч жену. Расселись за столом.

– Слушаю, гости незваные.

– Как тут у вас, тихо? – поинтересовался Спицын.

– Не воюем, – усмехнулся Пахомыч. – Ты пустопорожние разговоры не заводи, полковник, давай ближе к делу.

– Пахомыч! – недовольно крякнул Пуфельрод.

– Всё правильно, – кивнул Спицын, – я тоже не люблю лишних разговоров, время дорого. О происшествии мы наслышаны, но хотелось бы узнать подробности. Особенно в части находки – видеокамеры. Кто её у вас оставил? Когда? Зачем?

– Не помню, – отрезал старик. – Кто хошь мог зайти, пока меня дома не было, тут людей пришлых – цыганский табор!

– Это верно, почти что табор, – улыбнулся Спицын.

– Я ему позвонил, пожаловался, что звери начали пропадать, он и приехал.

– Один?

– Сначала один, потом приехали его друзья.

– Понятно. Сколько их было?

– Четверо.

– Не тяни, Пахомыч! – сердито сказал Пуфельрод.