Пропуск в будущее

Конечно, вместе с двадцатым веком исчезали и все его войны, драмы и трагедии. В России не возникала социалистическая система, никто не строил коммунизм, никто не посягал на её территории, цари не продавали Аляску Соединённым Штатам Америки и разные острова, и даже такое явление, как терроризм, не достигало пикового развития, превращаясь в формообразующую социальную силу, как в нынешние времена. Разумеется, при этом варианте развития цивилизации не появлялась и милисса Станислава Панова, что вело к исчезновению самого комбы Ста-Пана.

Второй вариант решения проблемы комбу позабавил.

Он сохранял свой статус комиссара контроля реальности, но человечество при этом трансформировалось радикально, причём – как биологический вид.

Нет, облик носителя разума был близок к гуманоидному: человек сохранял две ноги, две руки, голову, однако все пропорции тела изменялись. Средний рост хомо сапиенса стал меньше на тридцать сантиметров, грудная клетка увеличилась с ростом лёгких, глаза приобрели клапаны над веками, а уши удлинились чуть ли не до плеч, как у пуделя.

Человек мог закрывать ушные раковины, спасаясь от чрезмерного шума.

Улыбнувшись в душе, Ста-Пан стёр свои расчёты из памяти стратегала, вернулся к первоначальному варианту. Если оставить его в том состоянии, которое диктовалось условиями задачи, исчезал не только Марс, известный самому Ста-Пану, закукливался в «хрономогиле» очень большой и потенциально богатый пласт Регулюма. Да, нервный, неоднозначный, агрессивный, полный драматизма, но очень вариативный и динамичный.

Непонятны были соображения фундатора, принявшего решение откорректировать реальность таким жёстким способом.

– Чего-то я не учитываю, – вслух проговорил Ста-Пан.

Соседний кокон вириала раскрылся, на него, прищурясь, посмотрел серокожий трёхглазый великан, известный Ста-Пану как комба Оллер-Бат. Он был атлантом, родившись на Земле за двадцать тысяч лет до войны Атлантиды и Гипербореи, то есть первого и второго Равновесий.

Ста-Пан уже встречался с ним много лет назад и теперь с любопытством оглядел странное лицо атланта, с одной стороны безупречных «греческих» линий, геометрически правильное, с другой – уродливое, напоминающее обличье робота, каким их показывали в фильмах конца двадцатого века.

«Приветствую коллегу», – прилетел мысленный «голос» Оллер-Бата.

«Здравия желаю, – вежливо ответил Ста-Пан. – Давненько мы не виделись».