Последний джинн

Аппарат взлетел над зеленым полем с архитектурными экспонатами фестиваля.

– Такого музея больше нигде нет, – сказала Лилия, снова становясь задумчивой. – Я была во многих странах мира, видела очень красивые музеи ландшафтной архитектуры, но здесь все иное.

– Я тоже бывал, – сказал Игнат, провожая взглядом проплывающий внизу объект, напоминающий проросшие друг сквозь друга крылья разных птиц. – В Италии, Латвии, Бельгии. Там в зданиях время спит, а тут оно всматривается в нас с легким удивлением.

Лилия оторвалась от созерцания ландшафта, повернулась к нему.

Золотистые огоньки в глазах девушки загорелись ярче. Собеседник ей нравился. Впрочем, это чувство было взаимным, хотя дать знакомству объективную оценку Игнат пока не мог. С Лилией просто хотелось быть рядом, и все.

Такси доставило их на крышу невысокой – всего в тридцать два этажа – жилой башни на окраине Никола-Ленивца, откуда они спустились в кафе. Заняли места на веранде, с видом на территорию «АрхСтояния» и речку Угру. Лилия заказала себе горячий слим со сливками.

Игнат традиционный травяной чай с брусничным вареньем. Варенье из лесных ягод он любил самозабвенно, так что мог есть его с утра и до вечера.

– Над чем работаете? – полюбопытствовал он. – Я имею в виду – как ксенолог?

Лилия отвела взгляд от панорамы архитектурных творений под башней, смущенно пожала плечами:

– Тема моих исследований касается и ксенологии, и эфаналитики. Вы не изучали материалы по футурпрогностике с уклоном в ксенопсихологию?

Игнат с обманчивым простодушием отрицательно качнул головой:

– Я простой скульптор, ксенология мне была ни к чему.

Но кое-чем из этой области науки я интересовался.

– Я начинала работать над прогностикой посткомпативного человечества.

– Это мне знакомо. Уже сейчас инки начинают вести себя как волевой оператор, заменяют людей все больше и больше, особенно в экстремальных видах производства, а дальше они вообще прорастут в нас как дополнительные интеллект-системы, станут органической частью человечества.

Брови Лилия взлетели на лоб.

– Вы меня разыгрываете? Так может рассуждать только специалист.

Игнат не выдержал, засмеялся.

– Нет, я действительно эмтор, мне нравится создавать эмоционально насыщенные видеоскульптурные композиции, но я заканчивал МГУ, факультет ксенолингвистики.

– Тогда понятно. Только вряд ли вам понравится слушать человека, засунувшего как страус голову в песок мало кого интересующих проблем. Вам и своих хватает.