Посланник

Опомнился Никита только у ворот дома. Прислушался к ощущениям: плечо дергала тонкая, как укол ледяного шприца, боль. Звезда пыталась языком боли что-то сказать своему владельцу, но тот ее не понимал. В Хабаровске она заговорила впервые.

Как ни берегся Сухов, как ни осторожничал, все же во время тренировок не раз получал удары по плечу с пятном Вести, однако она на это никак не реагировала, словно понимая, что «беспокоят» ее случайно, не целенаправленно. И вот Весть проснулась, проснулась в тот момент, когда Сухову понадобилась концентрация психической энергии и воли.

Никита даже остановился, оценив идею, но по зрелом размышлении решил повременить с экспериментом. Риск был велик, и следовало застраховаться от неожиданностей: подождать Толю и разбудить звезду под его наблюдением.

Федор Полуянович был дома один, сказав, что жена ушла к соседке: они дружили семьями уже лет десять.

– Володя, мы тут со старухой гадаем: вы террористы или спортсмены? Если первые – значит, готовитесь что-то взорвать в Хабаровске, хотя ума не приложу, что у нас можно взрывать, кроме казино «Бомонд». Если спортсмены – значит, тренируетесь к чемпионату мира по каратэ.

– Террористы, – улыбнулся Никита.

Федор Полуянович улыбнулся в ответ. Постояльцев своих он уже знал достаточно хорошо, чтобы составить о них свое мнение, но любопытства все же пересилить не мог.

– То-то я вижу, вы какие-то странные приемы изучаете… А серьезно, Володя?

– Долго объяснять, дядя Федя. – Сухов разделся и прошел в свою комнату. – Вообще-то я акробат, а борьба – это хобби.

Федор Полуянович с уважением посмотрел на атлетическую фигуру постояльца.

– Да, мышцы накачаны не по-борцовски. А ваш друг сказал, что вы танцор.

– И это правда – танцевал в балете. – Никита пригласил хозяина в комнату. – Проходите, дядя Федя.

– Да нет, это я со скуки, – замахал руками Федор Полуянович.

– Инженер, электронщик.

Хозяин поцокал языком.

– Я думал – художник. Встанет иногда и по часу картины мои разглядывает. Или вот давеча на снег смотрел.

– Это в традициях япон… – Сухов остановился. Не то чтобы он побоялся проговориться, хотя они с Такэдой и решили поменьше говорить о себе, но вопросы Ивлева вдруг перестали ему нравиться. Вспомнился термин Толи – Вселение.