Посланник

Ксения оглянулась. В глазах улыбка, лукавые искры, приветливость и готовность выслушать любое известие. Повинуясь зову интуиции, Никита подошел к ней и молча поцеловал в полураскрытые пунцовые губы, ответившие на поцелуй с неожиданно нежной силой. Минута длилась долго, а тишина в мастерской была такая, что ощущалось кипение крови – в губах, сердце и руках, сжимавших девичьи плечи. Затем, снова повинуясь властному зову интуиции, Никита разжал объятия, оторвался от Ксении и отступил на шаг. Девушка смотрела на него без улыбки.

Глаза ее стали огромными, глубокими, и радость в них соседствовала с сомнением.

Никита стиснул зубы, отступил еще на шаг. Снова это загадочное сомнение, что и в глазах Толи Такэды. Ах, друзья мои, приятели, откуда же эти сомнения? Что вы такого видите во мне, что позволяет вам сомневаться?

– Надо же, – все тем же спокойным низким голосом произнесла девушка, – на двадцать седьмой день знакомства ты наконец соизволил поцеловать меня. Я думала, ты смелей.

– Ну что ты, я такой неуклюжий и робкий, – пробормотал Никита.

Девушка засмеялась, и напряжение ушло, разрядившись смехом. Но вкус поцелуя остался на губах и в памяти. Сравнить его было не с чем, ничего подобного Никита не переживал раньше, хотя и целовал девушек прежде. Как сказал бы Толя Такэда: счастье выпадает тому, кто его не ждет.

– Я пришел жаловаться, – продолжал танцор, с жадной робостью впитывая смех девушки и свет, исходивший от ее лица. – Понимаешь, вокруг меня что-то происходит, какие-то скрытые силы жонглируют событиями, а я лишь изредка ощущаю их присутствие.

Плюс вот это. – Танцор кивнул на руку, закатав рукав рубашки над локтем, где красовалась звезда. – Подарок судьбы. Весть, как выражается Толя.

– Болит, мешает?

– Не мешает, но… действует на нервы. – Никита вспомнил реакцию пятна. – А стоит на него надавить, и…

Знакомый холодный разряд проколол руку от звезды до шеи, вонзился в затылок, растекся парализующим холодом по всему телу, заставил дрожать пальцы и губы.

Раздался чей-то грохочуще-гулкий голос, показалось, в костях тела, позвоночника, в черепе произнес фразу на каком-то тарабарском языке, стих. И все прошло. Осталась только слабость в коленях и затихающий звон в голове.

– Что с тобой? – Никита увидел у лица испуганные глаза Ксении и обнаружил, что сидит в кресле. – Тебе плохо?

– Н-нет… все нормально… сейчас пройдет.

Ксения упорхнула куда-то и тут же принесла чашку холодного кофе.

– Пей, это взбодрит.