Посланник

Как правило, никто не ждет никаких каверз от знакомых с детства вещей…

– Не обращай внимания, – добавил Толя. – Я случайно зацепил нунчаками зеркало. Сейчас умоюсь, и ты отвезешь меня в институт.

– Отвезу… а откуда ты знаешь, что я на машине?

– Бензином воняешь.

Такэда ушел умываться, а Никита, сказав ему в спину: «Да?» – прошел в комнату с компьютером, разглядывая груду зеркального стекла на полу. Один из осколков мерцал голубовато-льдистым светом и выглядел угрожающе живым, но, пока танцор протирал глаза, свет исчез, осколок выпал из общей кучи и рассыпался в пыль.

«Показалось», – подумал Никита, озираясь.

Гостиная Такэды недвусмысленно говорила о национальности владельца квартиры: циновки-татами на полу; холодное оружие вместо традиционных кукол на всех полках, шкафах, телевизоре, компьютере, на столе и на стенах; эстампы с видами Фудзи и поединками самураев; цветы вдоль стен в специальных длинных ящичках. И множество книжных полок, повешенных на стенах таким образом, чтобы создавались традиционные японские токонома – ниши, в которых также лежали ножи, этикеты и кинжалы.

Все это Никита знал давно и тем не менее, попадая в дом Такэды, не мог не любоваться его убранством, своеобразной эстетикой и чистотой.

– Я есть хочу, – заявил он подошедшему сзади Толе. – И пить. И музыку послушать, твою любимую – с шумом ветра. У тебя найдется что перекусить?

– Обойдешься. Я всегда считал, что ты не воспитан по формуле: хочу все сразу и сейчас.

– А я нет.

– Надо же! – Голос Такэды сделался неприятным. – Оказывается, есть люди, которые никуда не спешат.

Никита внимательно посмотрел на него.

– Да что произошло, Толя? Ты явно не в себе.

– Извини. – Такэда взял себя в руки. – Поехали, по дороге расскажу.

Но в машине он молчал и думал о своем. Сухов не приставал с расспросами, это позволяло заниматься самоанализом и не раздражало. Высаживая Такэду на проспекте Черепанова, танцор сказал с неуверенностью:

– Знаешь, я решил радикально изменить ритм жизни.

Такэда оглянулся через плечо, не спеша захлопывать дверцу, ожидая продолжения.

– Хочу попробовать себя в классическом балете. Как ты думаешь, я смогу там чего-то достичь?

– Сможешь. Только это не есть радикальное изменение жизни. Я тебе советовал, что делать.

– Я сам могу решить, что мне делать, – с прорвавшимся вдруг высокомерием произнес Никита.