Посланник

В арку заглянула какая-то парочка и шарахнулась прочь, только каблуки застучали. Никита постоял, опустив руки, приходя в себя, ни о чем не думая. В голове стоял звон, и хрип, и гул, и чей-то лепет… Потом сердце перестало гнать кровь в темпе силовой отдачи, гулы и звон из головы ушли и стал слышен голос второго «я» Сухова:

– Как ты мог?! Это же твой друг! Как ты мог воспользоваться его промашкой? А тем более, он сделал это специально…

– Заткнись! – огрызнулся Никита. Нагнулся над лежащим на боку Толей, приподнял голову.

Такэда заворочался, ощупал челюсть, нос, лоб, зашипел от боли.

– Кто?.. Что это? Такое впечатление, что на меня упала стена.

Никита молча помог ему подняться, вгляделся в лицо, ища взгляд, с облегчением вздохнул и отыскал лежащий в стороне «дипломат».

– Это ты меня, что ли? – продолжал Такэда. Хмыкнул, посипел немного сквозь зубы. – Ты первый, кто меня «вырубил».

– С твоей помощью. Ты на долю секунды отключил вселённого, и я этим воспользовался.

– Да? Ничего не помню.

– Ничего. – Никиту вдруг затрясло, с минуту он унимал дрожь, наконец глубоко вздохнул. – Забыли. Но это было… страшно!

– Наверное, – кивнул инженер, морщась. – Саданул ты меня крепко. Феномен! За год с небольшим овладеть россдао – это мощно!

– Не преувеличивай, мне еще тренироваться и тренироваться. С мечом, например, у меня не очень-то получается.

– К Роману, домой. Он дал мне ключ. Отдохнем.

– Отдыхать будем потом, первым делом попробуем поработать с Вестью.

Такэда сквозь пелену на глазах глянул на ожесточенное, осунувшееся, похудевшее лицо танцора, хотел что-то сказать, но передумал. Удар, которым его послал в нокаут Сухов, еще давал о себе знать, но вместе с болью и головокружением в душе зрело и другое чувство – восхищение. А вместе с ним и уверенность в завтрашнем дне. Хотя Тоява и понимал всю сложность их положения, как и то, что трудности и мытарства, ожидающие их впереди, не идут ни в какое сравнение с земными.

К эксперименту с «включением» Вести они готовились два дня. Отдыхали, спали, выходили из квартиры Романа, расположенной на Кузнецком мосту, лишь для покупки необходимого, слушали новости по телевизору и почти не разговаривали. О Ксении не было сказано ни слова, хотя о ней они думали больше, чем обо всем остальном.