Остров Невезения

– Пока он без сознания – да. И еще недели две будет заживать то, что осталось от его языка. Раньше никак.

Когда с кормлением было окончено и трубка вынута, Матини, словно что-то вспомнив, перевернул Дангала с живота на бок и стал внимательно разглядывать побелевшие шрамы на ногах молодого мужчины. Потом хмыкнул и протянул руку, досконально ощупав одну его ногу, затем другую.

– Не нравятся мне его ноги, – пробормотал Дориан, вновь принявшись их изучать, сравнивая одну с другой. – Похоже, он едва может ходить, так как на его ногах явно были повреждены сухожилия.

– Ему их перерезали… чтобы не сбежал… – пояснила Эльмира, с тревогой наблюдая за его действиями.

– Я так и думал, – Матини провел пальцем по шраму над коленом ноги Дангала. – Слишком ровный, аккуратный разрез. Такого не бывает при обычной травме. Это было уже давно, да?

– Да. Как только его привезли в тюрьму пять лет назад.

– Пять лет… Плохо. Но ничего, может, я смогу хотя бы частично восстановить его ноги. Естественно, когда минует угроза его жизни.

Бесконечной вереницей шли часы за часами, дни за днями. Так миновало три месяца.

Дон Хосе медленно открыл глаза. Потянулся, зевнул.

Было уже утро. Солнечные лучи слабо пробивались сквозь плотные шторы, освещая небольшую грязную каморку. Во всех углах скреблись мыши, по заплеванному полу, по ободранным стенам, по столу, на котором вперемешку с какой-то прокисшей едой валялся всякий мусор от бумажек до драных сапог, бегали жирные, заботливо откормленные тараканы. Вот в такой обстановке уже несколько месяцев жил Манидо и его верные помощники.

Пауло и Хуан перетащили его сюда мертвецки пьяного, пока Андро отводил Розалию и ее спутника к Матини. Манидо очнулся уже через день после своего знаменательного падения и первым делом спросил, не объявлялся ли как-нибудь Дангал, чем немало удивил своих благодетелей, ничего не знавших, правда, о дальнейшей судьбе молодого мужчины.

Сейчас Манидо был совершенно здоров. При падении он даже не получил сильных повреждений.

Дангал был еще жив, хотя ни разу за все это время не приходил в себя, да и бесчисленные раны его заживали очень плохо и медленно. Неделю назад Дориан Матини снял гипс с обеих его ног, где проводил операцию по восстановлению поврежденных сухожилий.

Ни одного звука, ни одного стона не сорвалось еще с бледных, плотно сжатых губ Дангала.