Отстрел негодяев

Игорь Моисеевич пригорюнился.

– Наверно, можно, если этим заниматься всерьёз. Спецы Следственного комитета ведь обнаружили автора суицидального бота под ником D. Fallov.

Калёнов усмехнулся.

– Весьма говорящее имя, сродни среднему пальцу вверх. Этот парень явно презирает спецслужбы и людей вообще. Кто он?

– Житель Киева по имени Роман. Его вычислили, сайт заблокировали, но сам он на свободе и продолжает своё чёрное дело. И таких кураторов – десятки.

– А конкретно вычислить вот эту сволочь, что сбила с панталыку Ивана?

– Думаю, им уже заинтересовались.

– Вы снова не отвечаете прямо.

– Вычислить можно любого пользователя Сети, в том числе и разработчика программ. Наберите в гугл-поиске «50 дней до моего самоубийства», и попадёте на страницу сотни предложений «ВКонтакте» с заданиями кураторов пошагово идти к самоубийству.

– Но ведь такие задания надо пресекать в корне!

– В том-то и дело, что подаётся программа под предлогом невинной игры «синих китов» или «розовых слонов», «воспитывающих у детей мужество и решительность».

Начинается она с задания с шифром типа квеста, потом предлагается нацарапать на ноге лезвием ножа «явигре», дальше тебе предлагают встать в четыре часа утра и выйти на крышу, сесть на краешек, свесив ноги вниз, и побороть свой страх. Следующий пункт – целый день смотреть страшные видео, пойти на рельсы погулять, порезать губу и так далее, и тому подобное. А заканчивается всё шагом с крыши высотки.

Калёнов покачал головой:

– Их надо… без суда и следствия… кураторов…

Игорь Моисеевич слабо улыбнулся.

– Для них это всего лишь бизнес, как говорится, ничего личного. Их мало интересует, кто и как использует их продукт. А вот над ними люди знают, ради чего всё это делается. Но тех вряд ли можно достать, их крышуют те же спецслужбы, у которых хватает специалистов нужной квалификации.

– Хакеров?

– Аналитиков, программистов, айтишников.

– Что ж, спасибо за беседу. – Калёнов пожал вялую руку психолога, вышел в коридор.

Из гостиной вышли Люся и Роман, и за их спинами Максим Олегович увидел Ивана, на лице которого была написана странная снисходительность. Не смущение, не выражение вины, не огорчение – снисходительность! Но в глазах худенького светлоголового парнишки стояла такая вселенская печаль, что Калёнов вздрогнул как от удара. Захолонуло сердце.

Глаза их встретились…

И Максим Олегович принял решение р а з о б р а т ь с я с проблемой р е а л ь н о.