Нечеловеческий фактор

– Я проанализировал эксперимент с Супер… струнником, учитывая все известные мне конструктивные доработки. Сейчас покажу. – Он сделал движение к столу.

– Не надо, мы хорошо представляем, о чём идёт речь.

– Так вот, Суперструнник бросил не одну «струну», а две! Одна попала точнёхонько по Аттрактору Крестовского…

– По Оси Зла, – уточнил Грымов.

Шапиро поморщился, помахал рукой, налил себе ещё коньяку, сделал глоток, заел лимоном.

– Никакая это не Ось Зла! Точнее, Осью Зла с двадцать первого века назывался другой феномен.

Тогда обнаружили, что холодные и тёплые области космоса располагаются на небесной сфере не случайным образом, а группируются в узкую длинную структуру, названную сдуру Осью Зла.

– Мы в курсе, – мягко сказал Воеводин. – Мне кажется, Аттрактор Крестовского с его ста одиннадцатью звёздами имеет гораздо больше прав называться Осью Зла.

– Тут я с тобой соглашусь. В Омеге Кентавра, где он торчал как гвоздь в заднице, началась после взрыва звёзд ударная трансформация континуума.

– А с виду ничего не изменилось, – с лукавой наивностью сказал Грымов.

– С виду! – раскипятился Шапиро. – Свет от Омеги к нам идёт семнадцать тысяч лет! К счастью, кто-то из наших даль-разведчиков догадался оставить в том районе пару бакенов с аппаратурой, снабжённых «струнной» связью, мне случайно удалось отловить их депеши в астрофизический центр. Извините, я на секунду.

Шапиро вышел, пошатываясь, захватив коньяк.

Грымов и Воеводин посмотрели друг на друга.

– Это мы удачно зашли, – хладнокровно сказал Степан Фомич.

 – Я не ожидал, что он интересуется такими проблемами. Интересно, об этом его хобби с Суперклизмой кто-нибудь знает? Делился он своими умозаключениями с коллегами в институте?

– Выясним, – пообещал Грымов.

Хозяин вернулся через три минуты, уже без коньяка, явно приободрённый.

– Прошу прощения, умылся наконец. Продолжим. Бакен, кстати, передавший сообщение от Омеги Кентавра, замолчал, что подтверждает мои выводы. Что же там произошло? А вот что.

Неравновесная система из ста одиннадцати звёзд, соединённая «струной чёрных мини-дыр», взорвалась, образно говоря.

– Почему образно? – не понял Грымов. – Она вообще взорвалась, физически.

– Взрывом этот процесс распада системы назвать трудно, хотя другого термина не подберёшь. Произошёл двойной скачок плотности в ядрах звёзд, породивший очаги рождения так называемых экзотических частиц – вимпов, нейтралино, «голых» кварков и глюонов.